Книга Тайное книжное общество, страница 72 – Маделин Мартин

— А ты нуждаешься в нем – в еще одном романтическом увлечении? – тихо спросила Роза.

Теодор не отвел глаз в сторону:

— Нет.

Роза сглотнула всхлип:

— Правда?

Муж с рычанием швырнул в огонь гадкий справочник для рабов похоти. Плутон перевел взгляд на книгу. Словно, под стать хозяйке, пожелал увидеть, как она сгорит. Алчные языки пламени облизали обложку, расползлись по всей мерзкой книжонке, и страницы начали закручиваться.

Ее содержимое, должно быть, быстро превратилось в пепел, но Роза этого уже не увидела. Теодор притянул ее к себе, крепко обнял, и она почувствовала себя крепко прижатой к его твердой, накаченной груди. Губы Теодора впились в ее рот, голос мужа зазвучал над ухом, нашептывая ей о любви. Роза жадно ловила каждое слово, осознав, как отчаянно она жаждала этого все миновавшие месяцы.

А потом из ее глаз полились слезы. Но они не возбудили в муже гнев, как частенько бывало в последние дни. Напротив, Теодор так и держал ее в своих объятиях, пока Роза плакала.

— Я думала, что ты возненавидел меня… – прошептала она в плечо мужа; поглощенные мягкой шерстью его темного жилета, слова прозвучали еле слышно.

Но он их расслышал.

— Возненавидел тебя? – отстранился в недоумении он. – Совсем наоборот, моя американская розочка. – При виде искренней нежности на его лице губы Розы растянулись в улыбку. – Я люблю тебя. К черту брата с его неодобрением! Я люблю тебя, Роза Вартон.

Мужчина поглядел на нее своими завораживающими голубыми глазами – в цвет летнего неба Манхэттена. Именно они, эти голубые глаза, заставили ее остановиться и замереть в их первую встречу.

С той поры она любила Теодора – всем сердцем, всей душой.

И он тоже любил ее. И не разлюбил!

Руки Розы переплелись с его руками, и она ощутила покалывание на коже: волоски на тыльной стороне кистей Теодора показались ей очень жесткими в сравнении с мягкостью его ладоней. Как будто все, что с ними происходило в этот момент, было сном, грозившим развеяться сразу, как только она перестала бы убеждать себя в его реальности.

— Я была такой несчастной, – призналась Роза.

Теодор поморщился.

— Я знаю. Ты чувствовала себя несчастной, Байрон несчастен, а я между вами – неспособный избавить от страданий ни тебя, ни его. – Муж выдержал паузу. – Мне тоже нелегко. Не так, конечно, как тебе. Но я так же страдаю и так же несчастен.

Роза подмечала это – в темных кругах под глазами из-за ночных бдений за рабочим столом за изучением счетов и отчетов о состоянии поместий; в обреченной, пораженческой пониклости его плеч после визитов Байрона с его беспощадной, шквальной критикой; и в том, что муж перестал смеяться и улыбался теперь крайне редко.

— Я знаю, – призналась Роза. – И я очень-очень стараюсь – из любви к тебе, дорогой. Но, по-видимому, того, что я делаю, недостаточно. – Она крепче сжала руки мужа, побоявшись, что ее признание могло оттолкнуть Теодора.

Но он не попытался высвободиться из ее объятий.

— Ты необыкновенно упорна в своих усилиях стать настоящей графиней. Я должен поблагодарить тебя за то, чего ты добилась. Особенно во взаимодействии с Обществом по улучшению положения бедных. Я вижу, сколько продуктов уходит с нашей кухни на благотворительность, как ты относишься к детям, которые просят милостыню, и изыскиваешь способы, как им помочь. Я замечаю даже то, что ты обращаешься с нашей челядью не как со слугами, а как с друзьями. Байрон такого не одобряет, но мне это по нраву. Мне всегда нравилось это в тебе – твоя доброта и великодушие.