Книга Тайное книжное общество, страница 50 – Маделин Мартин

С ним вместе канули в прошлое томные деньки совместного хождения по музеям и коротание вечеров в «Ковент-Гардене». Канули в прошлое предпраздничные походы в магазины и на ярмарки, которые они с Теодором предпринимали, чтобы украсить дом по своему хотению, а не сообразно правилам этикета и внешней благопристойности. Канули в лету их легкие, искренние улыбки и беззаботность, когда им не было нужды следить за тем, что происходило в мире и окружавшем их Обществе.

Эх, если бы она тогда знала, насколько эфемерны эти мгновения счастья. Тогда они бы не растрачивали их так небрежно, а смаковали их с наслаждением, чтобы хранить их и лелеять в эти трудные дни.

— Я не разделяю чувств своей матери, – мягко сказала Роза, намекая на письмо, вызвавшее у Теодора гнев и досаду во время их последней ссоры, от которой они до сих пор полостью не оправились. – Я никогда не желала стать графиней. И сейчас не желаю.

Щеки мужа залила краска.

— Я тоже не хочу быть графом, но у нас нет выбора, Роза. Байрон вряд ли переживет этот год. – Голос Теодора надтреснул; боль мужа тут же нашла отклик в сердце Розы. – Мы должны играть по правилам, – овладев собой, продолжил Теодор. – А это значит, что тебе необходимо найти как можно больше союзниц среди женщин в обществе. Все будет гораздо проще, если ты изменишь свое поведение и не будешь упорствовать в своих закоснелых привычках и суждениях… если ты перестанешь вызывать недовольство у Байрона, – Теодор указал на «Джейн Эйр» в руках жены. – Это всего лишь книга. Чертова книга.

— От моих закоснелых привычек и суждений. – Роза отложила в сторону книгу, и Плутон, заворчав, спрыгнул с кровати. – Ты полюбил меня за мои привычки и суждения, а теперь требуешь от меня, чтобы я стала той, кем никогда не желала быть? – Голос девушки повысился, а самообладание почти покинуло ее. – Я ношу одежду, которую ты велишь мне носить. Я вынуждена вести скучные разговоры о погоде и сплетничать про незнакомых мне людей с теми, кого я должна – в угоду тебе – впечатлить. Но, как бы я ни старалась, я все равно веду себя не так. Что бы ни сказала, я говорю все не то. Я все делаю неправильно. Я сама неправильная.

— Я не требую от тебя стать совершенно другой. Я прошу лишь стараться сильнее, – голос Теодора тоже повысился в разочаровании. – Прекрати забивать себе голову этой белибердой. – Он вновь махнул рукой на книгу, и в этом резком жесте уже просквозил гнев.

— Это не белиберда, – возразила Роза. – Это попытка убежать от такого жалкого существования.

Мопс на полу зарычал.

— Подобные книжонки служат катализаторами твоих безрассудных мыслей! – взревел супруг. – Тебя воодушевляют героини этих чертовых романов – женщины своенравные и неуступчивые. Я требую, чтобы ты отказалась от чтения. Раз и навсегда!

Вскочив на ноги, Роза выпрямилась – словно струну в спине натянула:

— И не подумаю!

Брови мужа взметнулись вверх:

— Что ты сказала?

— Я сказала: не подумаю. Я буду читать то, что мне нравится, как бы часто ты ни срыгивал на меня слова своего братца.

— Послушай, ты… – Теодор подался вперед; в его движениях засквозила агрессивность.

Но не успел он сделать и полшага, как Плутон метнулся к нему с таким свирепым рыком, какого Роза еще ни разу не слышала от своего изнеженного комнатного песика. Губы мопса выгнулись, обнажив мелкие зубки, и рык стал еще более грозным, зловещим.