Книга Мертвые смотрят вверх, страница 92 – Дана Арнаутова, Марина Комарова

Енчжу уже взял кусок самгепсаля, завернул в лист салата с чесноком и острым соусом ссамджан и отправил в рот, после чего блаженно прикрыл глаза:

— Господи, как же это вкусно. Я забыл, когда последний раз ел что-то подобное.

— Вот видишь, – довольно кивнул Геджин. – Доктор понимает. Хорошая еда – это лекарство. Для тела и для души.

Они ели, наслаждаясь каждым кусочком. Острое кимчи-чигэ грело изнутри, пулькоги таяло на языке, самгепсаль хрустел румяной корочкой. Рис был идеально рассыпчатым. Панчханы добавляли разнообразия: то кислинку, то остроту, то соленость.

В какой-то момент Джувон подумал, что стоит переехать сюда жить.

Мисук тем временем принесла рис с овощами, яйцом и острым соусом кочхуджан. И еще кимбап, аккуратно нарезанный роллами.

— Ешьте, ешьте! – приговаривала она. – Вон какие худые все. Особенно этот. – Она ткнула пальцем в Джувона. – Кожа да кости! Надо кормить!

Енчжу хмыкнул, явно вспомнив, как Геджин говорил парню, что он тяжелый и «надо меньше жрать».

— Тетя, я нормально выгляжу, – слабо попытался возразить Джувон.

— Ничего ты не нормально! – отрезала она. – Бледный, круги под глазами, худющий до ужаса! Ешь больше мяса!

Она положила ему дополнительную порцию самгепсаля и ушла довольная собой.

Геджин хихикнул:

— Не спорь с тетей Мисук. Бесполезно. Она всех считает недокормленными.

Они продолжали есть, наслаждаясь и смакуя каждый кусочек.

Геджин ел с таким энтузиазмом, будто не видел еды неделю. Накладывал себе огромные порции, жевал с блаженным выражением лица, иногда издавал довольные звуки.

— Учитель, – не выдержал Енчжу, – вы же недавно ели. Позавчера мы вместе были в том самгепсаль-ресторане.

Он и сам не заметил, как начал обращаться к Геджину так же, как и Джувон. Что интересно, шаман ни капельки не возражал.

— Позавчера – это целая вечность, – философски изрек Геджин, отправляя в рот очередной кусок. – К тому же после ритуала всегда хочется жрать. Это нормально. Энергия уходит не только у медиума, но и у того, кто проводит ритуал. Я три дня голодный ходил!

— Вы вчера у меня целую кастрюлю рыбного супа съели, – напомнил Джувон.

— Это не считается, – отмахнулся он. – Это суп. Суп – это вода с добавками. Не еда, птенец, понимаешь?

— Там было полкило мяса!

— Добавки, говорю тебе, есть добавки. – Геджин невозмутимо налил себе еще чаю. – Кстати, о мясе. Птенец, ты знаешь, почему корейцы так любят самгепсаль?

Джувон моргнул:

— Потому что вкусно?

— Не только, – заговорщически понизил голос Геджин. – Это ритуал. Видишь, как мы его едим? Берем мясо, кладем на лист салата, добавляем чеснок, соус, может перец, заворачиваем. Получается «сам», то есть «три». Три слоя, да? И едим. Это же ритуал! Целая церемония! Просто жевать мясо – скучно. А так —целое искусство!

— Значит, вы каждый прием пищи превращаете в ритуал? – усмехнулся Енчжу.

— Именно! – торжественно кивнул Геджин. – Жизнь состоит из ритуалов, доктор. Утром встал – ритуал умывания. Оделся – ритуал выбора одежды. Поел – ритуал насыщения. Все имеет значение. Все важно. Иначе мы от животных не отличаемся.

— Глубокомысленно, – признал Енчжу. – Хотя животные тоже, наверное, имеют свои ритуалы.

— Имеют! Вот Пек-Пек, например. У него ритуал атаки. Сначала распушает перья, потом топорщит гребень, потом наклоняет голову и смотрит одним глазом – оценивает цель. И только после этого нападает. Это ритуал!