Книга Мертвые смотрят вверх, страница 47 – Дана Арнаутова, Марина Комарова

— Я буду рядом. Не отпущу тебя. Обещаю.

И в этих словах было столько искренности, что Енчжу почувствовал тепло в груди. Он был не один в этом безумии.

— Спасибо, – прошептал он и сжал руку Джувона.

Завтра на рассвете он войдет в зеркальный мир. И закончит это раз и навсегда.

Геджин раскладывал печати на столе, проверяя каждую с педантичностью налогового инспектора. Свечи горели ровным светом, отбрасывая мягкие тени на стены. За окном ночь медленно переходила в предрассветную мглу, и город затихал в той особенной тишине перед восходом солнца, когда даже шум машин почти не слышен.

Енчжу лежал, закинув руки за голову и уставившись в потолок. Сон не шел. Совсем. Он прокручивал в голове все, что видел в зеркальном мире. Коридоры с бесконечными отражениями. Лица людей, застывшие в моментах боли или страха. Пак Сура с ее усталыми глазами. И те жуткие глаза. Сотни глаз кыгота, смотрящих из темноты и пробующих его разум на прочность.

«Не бойся, – шептал в памяти голос Пак Суры. – Страх – это его пища».

Легко сказать. Как можно не бояться, когда нужно снова войти туда? В мир, где реальность переплетается с кошмаром, а древнее существо ждет момента, чтобы вырваться на свободу?

Он сжал браслет на запястье. Почувствовал слабое, но устойчивое тепло – связь с реальностью. С Джувоном. С этим миром, где есть утренний кофе, дурацкие шутки Геджина и обычные понятные вещи.

Не один. Он не один в этом безумии. Но все равно страшно. До дрожи в руках страшно.

— Не спится? – тихо спросил Джувон, поднимаясь со своего спальника.

Енчжу повернул голову. В полумраке комнаты было видно, как Джувон подтягивается ближе, стараясь не задеть разложенные на полу печати и свечи. Он сел рядом.

— Сплю с открытыми глазами, – попытался пошутить Енчжу, но голос прозвучал натянуто. – Новая техника медитации от Геджина. Очень продвинутая.

— Ага. У него там целая коллекция таких техник, – улыбнулся Джувон, но улыбка вышла кривой и не коснулась глаз. Он провел рукой по лицу, потер переносицу. – Я тоже не могу уснуть. Все думаю… А вдруг что-то пойдет не так? Вдруг печати не сработают? Или ты застрянешь там?

— Пойдет не так, – честно ответил Енчжу, приподнимаясь на локте. – Обязательно что-то пойдет не так. Так всегда бывает. Но мы справимся. В прошлые разы же все получилось.

— Откуда такая уверенность? – Джувон посмотрел на него с сомнением. – Ты же сам говорил, что боишься.

— Уверенности нет, – признался Енчжу, принимая сидячее положение. Одеяло сползло с плеч, и он поежился от ночной прохлады. – Совсем нет. Но если я сейчас начну думать обо всем, что может случиться, то просто сбегу отсюда. Выбегу из квартиры и не остановлюсь, пока не окажусь в другом городе. А бежать некуда. Кыгот найдет. Пак Сура говорила, что медиумы первыми пострадают, когда оно вырвется. – Он посмотрел на Джувона, на его встревоженное лицо в мягком свете ночника. – Ты тоже пострадаешь. И Геджин. И все, у кого хоть капля чувствительности к духам. Поэтому выбора нет. Совсем.

Джувон молчал, сжимая и разжимая кулаки. Потом тихо, почти шепотом сказал:

— Я боюсь не за себя. Я боюсь за тебя. Ты войдешь туда, в этот мир зеркал и кошмаров, а я останусь здесь. Буду сидеть, держать этот проклятый браслет как дурак, надеясь, что ты не застрянешь навсегда. Что не станешь еще одним отражением в зеркале, повторяющим один момент вечно.