Книга Черная карусель братьев Человековых, страница 97 – Лев Брусилов

Барышову отвезли домой. Всю дорогу она сидела в пролетке мрачная и молчаливая. Никто ее не спрашивал, о чем она думала, потому как Мария Елисеевна была уже никому не интересна, она сделала то, что от нее требовалось, и теперь из свидетеля превратилась в просто женщину, которых превеликое множество.

Правда, тут же возникала одна сложность, на которую никто вначале не обратил внимания. Квартирная хозяйка видела полицмейстершу, и не было совсем никакой уверенности, что она кому-нибудь об этом не расскажет. Как все устроено в провинциальном городе? Стоит где-то как-то что-то сказать, и все! От одной кумушки к другой, и не удержать могучий поток. К вечеру уже все будут знать, что полицмейстерша никуда не уезжала, что она дома, более того, у нее живет электромеханик Суматохин и пропавший неведомо куда полицмейстерский кучер. И что тогда начнется?

Пришлось Кочкину запугать Марию Елисеевну. Он велел ей написать бумагу, в которой она обязалась держать все, что увидела во дворе вдовы, в глубочайшем секрете. Потом он ей сказал, мол, если нарушить это обязательство, то отправится Барышова на женскую каторгу в город Тобольск и будет там содержаться в горбатом карцере, без еды и воды.

— А еще, – говорил он оцепеневшей квартирной хозяйке, – там водятся вот такие вот, – раскидывал руки в стороны, чтобы получилось два аршина, – крысы. За ночь съедают человека полностью.

Барышова божилась, осеняла себя крестным знамением, что будет молчать как умершая.

Начальник сыскной, когда брал у Кочкина бумагу о сохранении тайны, написанную квартирной хозяйкой, и прятал эту бумагу в специальную папку, сказал:

— Все это замечательно, однако нужно знать и помнить, что на Барышову мы полагаться не можем, поэтому к ней нужно время от времени наведываться и напоминать.

Сыскная полиция наконец получила подтверждение того, что и вдова, и пропавший электромеханик Суматохин находятся в Татаяре. Фон Шпинне долго ломал себе голову, как теперь поступить. Можно было, конечно же, заявиться в дом вдовы и всех задержать, но что это даст? Если она и причастна к смерти мужа, то у сыскной полиции нет никаких доказательств. Единственная ее вина заключается в прятках, да и они тоже труднодоказуемы. Это ведь как посмотреть и как трактовать. Можно ведь сказать, что женщина была напугана и потому не объявлялась, считала, что ее тоже могут убить. Правда, можно было ухватиться за нахождение в ее доме Суматохина, человека, который последним видел живого полицмейстера, но и это тоже неточно. Все это предположительно, а на предположениях далеко не уехать.

— Слушаю вас, Фома Фомич, слушаю! – после приветствия и приглашения присесть проговорил Протопопов. – Я так понимаю, вы пришли не с пустыми руками, да, признаться, и у меня тоже есть что вам сказать. Но вы знаете… – Губернатор замолчал, глядя куда-то в сторону. – Вы знаете, я, пожалуй, начну первым, потому как я кое-что узнал от шефа жандармов и оно бродит у меня внутри да просится наружу. Вам придется потерпеть с вашими новостями…

— Потерпеть так потерпеть! – кивнул начальник сыскной. Он приблизительно знал, что мог рассказать губернатору полковник Трауэршван, но сообщать об этом, разумеется, не торопился. Одно из главных качеств сыщика – умение все делать вовремя.