Книга Черная карусель братьев Человековых, страница 7 – Лев Брусилов

— Да… – следователь запнулся и, виновато опустив глаза, добавил: – Собственно, больше ничего.

— Больше ничего, – в задумчивости повторил за Сверчковым губернатор.

В кабинете повисла тишина, но ненадолго, через мгновение раздался скрипучий голос барона фон Шпинне:

— Ваше превосходительство, если позволите, у меня есть вопрос к следователю…

— Да-да, конечно, Фома Фомич, задавайте! – энергично кивнул губернатор.

Все развернулись к начальнику сыскной полиции, кроме полковника Трауэршвана, тот демонстративно смотрел в другую сторону, изобразив на лице пресную, как церковная просфора, мину. В руках Фомы Фомича появился небольшой блокнот с пружиной – изобретение американского писателя Марка Твена – и тонкий карандаш. Барон поднял голову и взглянул в лицо следователя:

— Скажите мне, уважаемый господин Сверчков, у вас, конечно, не было времени опросить квартирную хозяйку, а стражники не задавали ей, случаем, никаких вопросов?

— Отчего же, – слегка повел подбородком следователь, – спросили, где ее жилец.

— И что она ответила?

— Что его нет дома.

— И более ничего? – Начальник сыскной смотрел на Сверчкова почти ласково, и на лице его было такое выражение, будто он с радостью примет любой ответ.

— Она сказала, что Суматохин как уехал вчерашним вечером, так и не вернулся…

— Уехал? Так, так… На чем, на пролетке? – Начальник сыскной перебросил листки своего блокнота, разделив его где-то пополам, и сделал карандашом быструю пометку.

— Да, – кивнул следователь. – Хозяйка сказывала, что за ним кто-то заехал…

— Кто? – тут же спросил Фома Фомич. Сверчков пожал плечами:

— Да они не спрашивали, кто-то заехал, вот и все, – проговорил Сверчков с некоторым недоумением, мол, «а чего вы хотите от стражников? Это очень хорошо, что они вообще хоть что-то спросили, а то могли бы и не спросить».

Начальник сыскной еще что-то записал, закрыл блокнот и всем своим видом показал, что больше вопросов у него нет. В беседу снова вступил губернатор:

— У вас есть что еще нам доложить, господин Сверчков?

— Да! Еще стражники по моему указанию наведались в дом полицмейстера, чтобы сообщить жене о печальном событии, но ее тоже не оказалось дома. Кухарка… прошу прощения, не знаю, как ее зовут…

— Это сейчас неважно, – отмахнулся губернатор, – что сказала кухарка?

— Что жена полицмейстера, прошу прощения, теперь уже вдова, еще накануне… события отбыла к своей тетке в соседнюю губернию. Было это, если мне не изменяет память, тридцатого июля…

Начальник сыскной снова открыл блокнот и сделал пометку. Трауэршван скривил тонкие губы, прочие сидящие за столом даже не обратили на это внимания.

— Это все? – губернатор скорее утверждал, чем спрашивал.

— Все! – кивнул следователь.

— Ну что же, господа, – губернатор выбрался из-за стола. – Вы присаживайтесь, – махнул рукой Сверчкову. – Господа, наш долг – отыскать убийцу полицмейстера, и сделать это, как вы понимаете, нужно в кратчайшие сроки. В противном случае нас не поймут ни здесь, – он указал обеими руками в сторону окна, что должно было означать Татаяр, – ни там, – губернатор ткнул пальцем в потолок; что это означало, было понятно всем без разъяснений. – Нам нужно решить, кто возглавит следствие, будет это судебная управа, – он посмотрел на Сверчкова, тот едва заметно кивнул; затем перевел взгляд на полковника Трауэршвана, – либо жандармское управление.