Книга Черная карусель братьев Человековых, страница 4 – Лев Брусилов

— Может быть, задерживается? – шепотом проговорил Ростислав.

— Может быть, и задерживается, – соглашался с ним Яков.

Бежали минуты, публика стала волноваться, оглядываться, кто-то крикнул из задов:

— А чего стоим, чего не начинаем?

Тогда братья решили сделать пробный пуск без седоков и без перерезания ленточки. Пусть карусель сделает несколько оборотов, а за это время, кто знает, может, и полицмейстер явится. Да и публика успокоится, будет на что смотреть.

Была дана команда работнику, сидящему в небольшой дощатой будке. Работник взялся за эбонитовую ручку рубильника и опустил ее. Заискрили медные контакты, и карусель, к восторгу публики, мягко и совершенно бесшумно тронулась. Однако восторг собравшихся был недолгим.

Карусель сделала пол-оборота, развернулась другим боком, и все увидели, что там находится. Наступила гробовая тишина. Но вскорости ее разрезали дикие, истеричные женские крики.

На одной из проплывающих мимо лакированных лошадок сидел человек без головы. Вся верхняя часть туловища была залита кровью. Руки безжизненно висели. Карусель сделала еще два оборота, пока братья догадались ее остановить. Ростислав кинулся к будке, буквально вытащил из нее оцепеневшего работника и сам поднял рубильник как раз в тот момент, когда обезглавленное тело в очередной раз выехало к посадочной площадке.

— А вот и полицмейстер, – тихо, сам для себя проговорил Яков.

Такого злодеяния губернский город Татаяр еще не знал. Убийство полицмейстера, как писали в газетах, кроваво-талантливое, даже гениальное, средневеково-изощренное, точно заплечных дел мастер Малюта Скуратов восстал из гроба и самолично отрубил голову полицмейстеру. За что? Было, видать, за что, просто так людям головы не отрубают. Крепко проштрафился Зотик Ефимович Свищ, раз послана была ему такая чудовищная кара. Столица губернии гудела, как струны телеграфных проводов на крепком морозе. Догадки, приправленные «достоверными» сведениями от людей знающих, от людей, которые в курсе, от людей, которые сидят там – перст, указующий вверх, – которые не чета нам. А тут еще кто-то с самого утра разбросал по городу листовки зловещего содержания, с угрозами и обещаниями извести под корень всех «сатрапов». Листовки были написаны от руки, с огромным количеством как грамматических, так и орфографических ошибок. Впоследствии выяснилось, что это гимназисты старших классов решили пошутить. Шутка оказалась неудачной, губернатор, когда услышал об этих листовках, шутников велел отыскать и из гимназии отчислить. Это была такая воспитательная акция для тех, кто еще ничего не сделал, но думал.

Что говорили об этом убийстве? Многие во всем винили карусель, мол, это она убила полицмейстера, и настаивали, что неплохо было бы хорошенько ее обследовать, а случится нужда, так и вовсе разобрать проклятую до винтика, вдруг спрятан там внутри какой-нибудь убийственный механизм, вроде этой, французской, как ее там, – гильотины? Вот не было в городе карусели – и что? Жили не тужили! Построили, а она давай людей крошить. Нет, так не годится! Другие, напротив, утверждали, что увеселение тут ни при чем, а во всем виноват несколько месяцев назад наступивший двадцатый век, вот от него вся беда. Нет, не соглашались третьи, двадцатый век здесь каким боком, потому как до первого января 1901 года он еще даже не наступил. Тут, скорее всего, говорили они, замешаны какие-нибудь революционеры, бомбисты… Их хлебом не корми, дай только начальников поубивать…