Книга Черная карусель братьев Человековых, страница 48 – Лев Брусилов

Обдумывая свой план, следователь как-то выбросил из головы, что параллельно с его расследованием поиском убийцы полицмейстера занимается еще и жандармское управление и что там могут быть совсем другие результаты. «Вначале Трауэршван пусть что-нибудь отыщет, – думал он. – А потом уж и думать будем, как быть да что делать».

Как мы помним, Фома Фомич знал, что происходит в судебной управе, отчасти потому что сам следователь Сверчков рассказывал ему о своих действиях, а остальное доносили агенты сыскной, которых он «одолжил» следователю. Еще начальник сыскной, и в этом была какая-то загадка, подробнейшим образом был осведомлен о делах жандармского управления.

Чтобы понять, как хитрому барону это удавалось, нужно вернуться в прошлое.

Несколько лет назад ранней, слякотной весной, когда Великий пост был в самом разгаре, в сыскную полицию пришел человек, какого раньше там никто не видел. Одет он был по случаю погоды – в темно-бежевый коверкот, голову укрывал черный котелок. Лицо пришедший имел угрюмо-недовольное, даже в какой-то мере брезгливое. Представился он мещанином Извозовым и пожелал говорить с начальником сыскной. Дежурный вежливо сказал посетителю, что Фома Фомич – человек крайне занятой и что если дело пустяшное, то ему стоит поговорить с кем-то другим, например, с помощником господина полковника Меркурием Фролычем Кочкиным. Однако Извозов настаивал на встрече именно с Фомой Фомичом и высказал намерение оставаться в сыскной до тех пор, пока о нем не доложат полковнику.

Дежурный – это и понятно – какое-то время колебался. Он не любил докучать начальнику, какой подчиненный любит это делать? Однако тревожное чувство подсказывало ему, что лучше будет доложить о визите Фоме Фомичу, уж больно настойчив посетитель, а такая настойчивость всегда опирается на что-то важное – дежурный знал по опыту.

Полковник внимательно выслушал дежурного, почесал лоб, припоминая фамилию Извозов. Нет, человека с такой фамилией он не знал.

— Прямо требует, говоришь? – поднял он глаза на агента.

— Да кто бы ему тут требовать позволил! – отвел голову назад дежурный. – Просто стращает, что если его к вам не проводить, то он будет сидеть до самой ночи…

— Ну что же, делать нечего, веди его сюда, пусть расскажет, с чем пожаловал, но предупреди, если с какими-то пустяками – получит взбучку!

— Слушаюсь, ваше высокоблагородие! – Дежурный ушел и спустя несколько минут уже впускал в дверь полковничьего кабинета Извозова. Тот вошел и остановился у порога в нерешительности. Дверь за ним закрылась.

Начальник сыскной, не вставая с места, внимательно осмотрел посетителя. Как он и предполагал, это был незнакомец. И поскольку по виду его было понятно, что человек этот, скорее всего, звания неблагородного, начал начальник не совсем чтобы вежливо.

— Ну, рассказывай, зачем пришел! – Фон Шпинне не хотел выказать пришедшему никакого пренебрежения, вовсе нет, просто он знал, что люди, подобные посетителю, обратись к ним вежливо, могут просто-напросто не понять.

— А присесть можно? – Извозов был, похоже, не робкого десятка.

— Присесть можно, – кивнул Фома Фомич и указал на стоящий возле стола гнутый буковый стул. Гость расположился и снял котелок, обнажая плешивую голову, и начальник сыскной повторил свой вопрос, но уже короче и жестче: