Книга Черная карусель братьев Человековых, страница 44 – Лев Брусилов

— Да! – кивнул Яков. А шеф жандармов, чуть подумав, приступил к извинениям:

— Прежде всего, Яков, как вас по батюшке?

— Иванович.

— Прежде всего, Яков Иванович, должен просить у вас прощения… – Александр Генрихович еще не договорил, как Яков перебил его удивленным восклицанием:

— Помилуйте, да за что, за что вы просите прощения? – и лицо при этом сделал ну совсем непонимающее.

— Ну как же! – шеф жандармов вскинул руки. – Ни свет ни заря ворвались к вам в номер, устроили там обыск, привезли вас в жандармское управление и поместили в камеру. Камера – это, замечу особенно, ни в какие ворота, но нижние чины… – Полковник скривился, как при зубной боли, точно упоминание подчиненных доставляет ему страдания: – Это люди особенные, за ними нужен постоянный пригляд, чуть отвернулся, а они уже решительно все делают не так…

— Но мы с братом не в претензии, – проговорил мягким голосом Яков. – И раз так вышло, простим их…

— Нет, Яков Иванович, нет, – возразил Трауэршван. – Никого я прощать не намерен! Все, решительно все, – рубящий взмах рукой, – будут наказаны и получат по заслугам. – На эти слова шефа жандармов Яков широко улыбнулся, очевидно, он догадывался, кого тот имеет в виду. – Теперь, – Трауэршван пожевал губы, – о деле. Понимаю, как это все выглядит со стороны, я имею в виду действия жандармерии, выглядит это – и прошу вас, не спорьте, – будто мы задержали террористов, но на самом деле… – Александр Генрихович понизил голос: – Все было сделано намеренно, чтобы у людей сложилось представление, что мы нашли виновных… Пусть все думают, что вы и есть преступники!

— Но зачем? – воскликнул Яков, округляя глаза.

— Чтобы сбить с толку злодеев настоящих, тех, кто убил полицмейстера и, как нам стало известно буквально вчера поздно вечером, замышлял убить вас! – Трауэршван проговорил эти слова хоть и с нажимом, но мягко, чуть подавшись вперед, – движение всегда придает беседе доверительность.

— Зачем кому-то нас убивать? – На лице близнеца отразилось удивление.

— А зачем они убили полицмейстера? – вопросом на вопрос ответил полковник.

— Я не знаю, – тихо проговорил Яков. – Может быть, это сделали его давние враги или какие-нибудь недоброжелатели…

Белесые брови шефа жандармов взлетели до середины лба.

— А вы знаете, Яков Иванович, мне нравится, как вы их назвали! И с этого мгновения, – он коснулся пальцем стола, – я только так и буду именовать всяких злодеев, террористов, бомбистов, головорезов и прочих государственных преступников. Недоброжелатели – звучит как музыка. Но, впрочем, мы отвлеклись. Чтобы нам поймать этих… – Шеф жандармов сделал паузу и со смехом продолжил: – Этих недоброжелателей, нам понадобится ваша помощь.

— Мы в полном вашем распоряжении, – не очень решительно заявил Яков и через мгновение спросил: – А что от нас потребуется?

— Да, собственно, ничего особенно, – проговорил Александр Генрихович. – Сущий пустяк! Чтобы весь этот наш замысел осуществился, мы должны соблюсти достоверность…

— Это как? – слегка насторожился Яков, но продолжал улыбаться.

— Достоверность эта, не буду вас обманывать, сопряжена с определенными неудобствами.

— И что это за неудобства? – Улыбка на лице Якова стала понемногу тускнеть.

— Ну… – Александр Генрихович пригладил волосы на голове сначала левой рукой, затем правой, подумал, глядя в сторону. – Чтобы ни у кого не возникло никаких сомнений, вам придется – это, конечно, мера вынужденная, я сам от этого не в восторге, – посидеть у нас в камере, вернее в разных камерах…