Книга Черная карусель братьев Человековых, страница 110 – Лев Брусилов

— Мне казалось, что там прятался злодей…

Трауэршван юлил, рассказывал, что до него дошли слухи, будто бы на губернатора готовится нападение и что произойдет все после молебна, но поскольку это были всего лишь слухи, он не хотел беспокоить его превосходительство и потому решил скрытно охранять губернатора. На первый взгляд все это выглядело разумно и даже логично, однако лишь на первый взгляд.

— А почему вы пришли один? Почему не взяли с собой людей? – спросил начальник сыскной, и после этого вопроса тут же отозвался губернатор:

— Да, почему вы пришли один?

— Я опасался, что среди моих подчиненных есть предатель, который все доносит террористам. Я пришел один, чтобы не спугнуть их…

Шеф жандармов говорил, а сам лихорадочно думал. «Как, как фон Шпинне смог узнать? Как смог все просчитать и не ошибиться?» Ведь, судя по всему, его ждали, были заблаговременно расставлены агенты, а ведь он мог пойти каким-нибудь другим путем, мог напасть в другом месте. Но нет, его ждали именно здесь.

Это говорило о каком-то дьявольском чутье у начальника сыскной.

Да, недооценил он этого человека, проморгал и теперь жестоко поплатится за эту недооценку. А ему бы с самого начала попристальнее всмотреться в барона, но теперь что уж! Надо, впрочем, отдать должное шефу жандармов, он не искал оправданий, он понимал и признавал, что его в какое-то время обуяла гордыня. И вот теперь что? Теперь расплата.

Можно, конечно, попытаться выкрутиться, наплести, нагородить, но было одно обстоятельство, которое не давало Трауэршвану никаких шансов на свободу. Он перехитрил сам себя. Александр Генрихович в попытке отвести от себя хоть какие-то подозрения взял из оружейной комнаты револьвер Зинковского. Почему именно Зинковского? Шеф жандармов ответить не мог, а может быть, и не хотел. Хотя, как мы помним, он ведь с самого начала расследования убийства полицмейстера думал свалить любые неудачи на своего помощника.

Так вот теперь, что бы он ни говорил, как бы ни изворачивался, револьвер полностью разоблачает его. Достаточно будет посмотреть номер, установить, кому принадлежит оружие, извлечь из тела убитой лошади пулю и по меткам на ней доказать, что она выпущена именно из этого револьвера. И первым вопросом, который ему задаст фон Шпинне, будет: «Почему у вас, господин полковник, в руках оказалось чужое оружие, почему вы пришли к месту будущего происшествия с револьвером, который числится за вашим штаб-офицером Зинковским?»

Что здесь ответить? Можно, конечно, сказать, что ошибся, что спутал. Как можно было спутать, если револьвер Трауэршвана всегда находился в его кабинете, в запирающемся ящике стола, и он никогда не сдавал его в оружейную комнату, о чем знали все в управлении? Хороший вопрос.

Более того, наган Трауэршвана имел и внешние отличия от прочих наганов, которыми были вооружены его сотрудники. Накладки на рукояти его пистолета были перламутровыми. Александр Генрихович только вступил в должность, сразу же заказал себе такие.

И не нужно много ума, чтобы сделать вывод: шеф жандармов взял чужой револьвер с умыслом.

До нападения Александр Генрихович выпустил одного из братьев, Ростислава, и тот вернулся в свой гостиничный номер. После нападения на губернатора полковник собирался подкинуть револьвер в номер Человековых. Трауэршван еще не знал, как впоследствии объяснить появление револьвера Зинковского у Человековых, но надеялся, что там видно будет. А может быть, такой вопрос и не возник бы.