Книга Черная карусель братьев Человековых, страница 11 – Лев Брусилов

— Да-да! – кивнул губернатор и указал на стул у своего стола. – Присаживайтесь, Фома Фомич. Ловко вы придумали – дело о шелковом платке.

— Ну, это первое, что пришло мне на ум, – проходя и присаживаясь на предложенный стул, как бы оправдался начальник сыскной.

— Нет-нет, я не в претензии, ни в коем случае, просто не хотелось всяких кривотолков, домыслов, а зачем губернатор оставил у себя в кабинете начальника сыскной, какие такие у них разговоры? Зачем нам это? Незачем! И потому, чтобы в дальнейшем не вызвать ни у кого никаких подозрений, я предлагаю дело об убийстве полицмейстера в наших с вами разговорах называть делом о шелковом платке. Вы не возражаете?

— Ни в коем случае! – сказал Фома Фомич и откинулся на спинку стула, он так понимал: разговор будет долгим, – но сделал вид, что до конца не может сообразить, какие у них с губернатором будут разговоры об убийстве Свища.

— Надеюсь, вы догадываетесь, зачем я вас задержал? – спросил Петр Михайлович, выбрался из-за стола и уселся напротив фон Шпинне. Лицо начальника сыскной было бесстрастным, потому как губернатор задал риторический вопрос и совсем не ждал на него ответа. А Петр Михайлович тем временем продолжал: – Не буду ходить вокруг да около, скажу, как привык, прямо. Я не совсем уверен, что жандармерия и судебное следствие должным образом справятся с расследованием убийства полицмейстера. Я, конечно, в ваших сыскных делах, можно сказать, младенец, но даже мне представляется, что это дело непростое. И, говоря «непростое», я, конечно же, смягчаю. Нет, вы, Фома Фомич, не подумайте, что я им не доверяю, вовсе нет, – поняв, что сказал не то, стал неуклюже оправдываться Протопопов. – И судебный следователь Сверчков, и полковник Трауэршван – люди, безусловно, достойные, но… – Он замолчал, подыскивая нужные слова. – Но в некоторых… моментах очень увлеченные. Опасаюсь, что каждый из них будет гнуть свою линию и в конце концов все закончится руганью, а такой поворот совсем не на пользу расследованию. И мне было бы намного спокойнее, если бы… – Губернатор потер рука об руку, как делают, когда стынут пальцы. – Если бы вы, уважаемый Фома Фомич, тоже занялись этим убийством, – произнес, несколько даже смущаясь.

— Полуофициально? – спросил начальник сыскной.

— Да! – обрадованно кивнул Петр Михайлович. – Это как раз то слово, которое я хотел сказать. Со своей стороны обещаю вам всяческую поддержку и, если понадобится, прикрою вас от ненужных вопросов. А теперь, мне кажется, у вас есть что мне сказать по поводу этого загадочного убийства. Ведь так?

— Да, ваше превосходительство, у меня имеются некоторые соображения, и я их, с вашего позволения, выскажу.

— Разумеется! – губернатор кивнул и благостно улыбнулся. – Ничего другого я от вас и не ожидал.

— Сам я не был на месте преступления, – начал фон Шпинне, – и не потому, что счел это неважным, а чтобы не вызвать неприязнь со стороны судебного следствия…

— Понимаю, – губернатор выставил вперед правую руку и медленно опустил ее.

— Как только до сыскной полиции дошла эта печальная весть, я послал туда своего чиновника особых поручений Кочкина…

Справедливости ради должны сказать, что все было не совсем так. Начальник сыскной не посылал на место преступления своего помощника. Меркурий Фролыч Кочкин еще накануне отпросился у Фомы Фомича, чтобы сходить на открытие карусели, и таким образом случайно оказался в самой гуще событий. Он смог еще до прибытия полиции и судебного следователя Сверчкова со всей тщательностью осмотреть место преступления.