Книга Не уходи. Останься, страница 51 – Никтория Мазуровская

И этот кошмар- ей напоминание.

Она помнила ту ночь в деталях.

Каждый вздох. Каждый взгляд. Каждый стон. Все его касания к разгоряченной коже. Все, как вчера. Последний раз, когда она касалась его без оглушительной боли в душе.

Последний раз, когда ощущала, что все будет хорошо, что они выдержат, справятся.

Если бы могла, остановила бы время на том мгновении, и силой заставила бы его изменить решение. Сказала бы другие слова. Сделала бы другие поступки.

Заперлась бы с ним в одной комнате, добровольно бы замуровала все окна-двери. Только бы не наступило следующее утро.

Дима сбросила с себя влажное одеяло, поправила задравшуюся майку пижамы. Снова крутило ноги и руки, болела голова, а глупое сознание не обращало на это внимания. По венам бежала не кровь, — чистая лава возбуждения. Низ живота тянуло приятной болью. Дима могла руку на отсечение дать, что, если тронет себя внизу, раздвинет чувствительные складочки, почувствует влагу.

Она, бл*дь, влажная, готовая принять его.

Отвернула спустившуюся на внутреннюю сторону бедра руку, — могла бы, отрезала ее. Пальцы горели, сердце бешено стучало.

Вздохнула поглубже и ринулась в душ.

Через минуту ледяные струи возымели действие и тело начало лихорадочно колотить от холода, но Димка терпела. Ей трезвая голова нужна, а не замутненные мозги-кисель от дикой жадной потребности в другом человеке.

Можно было бы спуститься в зал, но среди ночи это выглядело бы очень странно. Так что, Дима просто спустилась вниз, села на диван в гостиной и включила телевизор, поставила на беззвучный режим. Картинки мелькали, и ее мысли так же лихорадочно летали в голове, выстраиваясь в новые цепочки, новые связи, но снова не получалось правильной картинки.

Руки ломило все больше и больше, колени выкручивало. Не ровен час, она дрожать начнет. Выпить бы таблетку, но что-то легкое ей не поможет, а посильней повлияет на скорость реакций. Поэтому, оставалось только молча сжимать зубы и терпеть.

— Почему не спишь?

Кимура подошел неслышно, облокотился на спинку дивана и заглянул ей в глаза.

— Не спится.

— Ну-ну, — хмыкнул понятливо, кинул взгляд на едва подрагивающие руки, — Погода меняется.

Больше ничего не сказал. Так и остался стоять, молча наблюдал за картинкой на экране.

Он так же, как и она, имеет застаревшие шрамы, только свои он удалять не стал. Его так и остались на теле. Вроде зажили давно, а все равно болят и ноют, чешутся, зудят.

Кимура свою давнюю напарницу понимал, как никто другой. И почему не спит тоже догадывался.

Ночь- самое поганое время. Самое страшное. Потому что сознание выключается, и остаются бессознательные вещи. Память оживает и человек не может контролировать то, что ему показывают из прошлого.

И тело предает. По всем пунктам.

Он уже видел этот ее лихорадочный блеск в глазах. И не раз. Угораздило же эту малявку полюбить того, кого не надо?!

За все в жизни приходится платить, это простое правило, но всегда оно исполняется. Только цена для всех разная. И порой слишком жестокая.

Никто из них больше не говорил.

Кимура сел на диван рядом, положил подушку под спину, чтоб удобней было, и все. Молча смотрели телевизор без звука.

Картина, заслуживающая Оскар за свою абсурдность.

Четыре часа утра. Наверху пару раз хлопает громко дверь. На лестнице появляется заспанный злой Шрайман, смотрит на них удивленно, выдыхает медленно.