Книга Не уходи. Останься, страница 50 – Никтория Мазуровская

— Ты не можешь говорить этого всерьез, Дима, не можешь!

Ибрагим стоял к ней вполоборота, даже не смотрел, отвернулся. Но ей и не нужно было, чтобы он на нее смотрел. Сломалась бы. Треснула пополам и никогда бы эта трещина не зажила. Так что, пусть лучше вот так. Отвернувшись друг от друга. Не глядя в глаза, но ощущая друг друга кожей.

Так, между ними, с самого начала. Не нужны были слова. Не имели значения. Не нужно было переводить эмоции в какой-то набор букв и звуков. Все было ясно и так. Потому что, перед ним она была обнажена душой. Открыта. Вся. И он ее наизнанку выворачивал своим отрицанием вначале, а затем и любовью.

Ему не нужно было говорить ей что-то, чтобы убедить в своих чувствах. Ему не нужно было ее ласкать руками, губами, телом, чтобы завести. Нужно было просто заглянуть в глаза, и она пропадала.

И сейчас могла пропасть. Но нельзя! Нельзя!

Оба это понимали. Потому и ссорились.

Хотелось подойти к нему. Обнять со спины и уткнуться носом в темную рубашку. Вдохнуть родной и любимый запах, наполниться им, набраться сил.

Любовь не делает человека слабым: в их мире, в их реалиях, — это непозволительная роскошь иметь такую болевую точку. Но те, кто запрещают себе любить, никогда не узнают, что на самом деле любовь — это сила. Огромная. Она спасает. Она умиротворяет любую бурю. Она придает силы. Дарит надежду.

Ибрагим для нее, — все. И даже больше. Он ее жизнь. За него она умрет, если потребуется. И тем больней и обидней становится, когда между ними воцаряется непонимание.

Он ей доверяет свою жизнь, себя. Но когда речь заходит о его делах, он ее не слышит, не хочет слышать…

Все же решилась. Подошла и обняла, как хотелось до зуда в ладонях. Прижалась к нему всем телом, навалилась.

— Я не хочу ссориться, — прошептала горячо, дыша ему в спину. Дернулся от ее поступка, повернулся в ее руках.

Обнял лицо ладонями, погладил бархатистую кожу, обвел пальцем контур губ, а потом сжал одной ладонью челюсть, стиснул сильно, до боли.

— Тогда не лезь в мои дела, — прошипел зло и поцеловал.

Каждый поцелуй, — он разный. Одинаковых не бывает.

Этот был злым, наказывающим. Властное движение губ, яростный напор языка, и покусывающие зубы. Не ласкал ее. Наказывал.

И смотрел. Глаза не закрыл. Наблюдал за ее реакцией на его действия. Кайфовал от ее чувств, от того как искорка желания промелькнула в ее стальных глазах.

Подхватил на руки и понес в спальню…

Дима подскочила на кровати, подорвалась со стоном…стоном удовольствия.

Это настоящая пытка, хотеть кого-то на уровне, не поддающемуся объяснению и словам. Это не инстинкт. Это настоящая жажда. Жажда в другом человеке.

Жажда его касаний. Его слов. Его действий. Жажда его присутствия. Чтобы рядом, вот здесь, на соседней подушке. Чтобы дышал с ней одним воздухом. Чтобы лёгкие наполнялись его запахом.

Это похоже на зависимость, только хуже.

Потому что наркота, алкоголь или сигареты, они убивают какой-то конкретный орган или систему органов, а затем, спустя какое-то время приходит смерть.

Ее же любовь могла убить и воскресить одновременно. На душевном уровне.

Только, как показала жизнь с ее гребаными уроками, мало любви, даже обоюдной и взаимной, мало. Завяжется цепочка, но не такая прочная как надо, чтобы выдержать все удары и остаться целой.