Книга Так Бывает, страница 150 – Никтория Мазуровская

— Я боюсь, Дима, я очень боюсь ошибиться и сделать нам всем больно. Я больше не переживу.

Она шептала тихо-тихо, чтобы никто в мире не мог услышать об этом ее страхе, и он видел, как ее глаза заблестели от сдерживаемых слез. Ей было страшно, при мысли, что они вновь могут сделать друг другу больно.

Но быть без нее, было невыносимо.

— Я хочу, чтобы ты и Кирилл были рядом, – всегда, каждый день, – он видел, что она хочет ему возразить, и пальцем прижал ее губы, – Нет, послушай. Ты можешь привести мне кучу аргументов, почему нам не надо даже пытаться, я знаю, ты юрист, и хороший, это твоя работа. Но, милая, я тебя люблю и его тоже люблю, и, если он будет моим единственным ребенком, значит пусть так. Подумай, только подумай, как мы можем быть счастливы все вместе, просто подумай, представь. Каждое утро вместе, каждый день. Семейные завтраки со спешкой, потому что кое-кто проспал, шутки и пикировки, обсуждение планов на день. Ужины: веселые и грустные, утомленные и бодрые, но всегда счастливые, потому что мы будем вместе. Я хочу свою жену обратно, и своего сына. Ваше место рядом со мной, веришь?

Дима по глазам видел, что верила в данную минуту и секунду. И она бы согласилась, прямо здесь и сейчас, но потом бы испугалась и не пройдёт пары часов, как откажется от своих слов.

— Две недели на раздумья, и я буду ждать твой ответ. И даже, если ты откажешься, я не исчезну из вашей жизни, потому что, со штампом в паспорте или без, но ты и он – моя семья. И я его усыновлю, в любом случае.

Ладонями обнял ее лицо и склонился для поцелуя.

Сладкого и тягучего, нежного и необходимого, как воздух.

Он целовал ее без спешки и напора, просто касался ее губ своими, смешивал их дыхания и, наконец, она откликнулась на его ласку. Сама подалась навстречу и углубила поцелуй. Сама его целовала, но требовательно и немного жадно.

А потом резко отстранилась, и, наверное, упала бы, но он держал ее в своих руках и не позволил бы.

— Две недели, Таня, и ты должна решить, примешь ли меня таким, какой я есть, или нет.

— А ты? Ты принял меня такой? – в ее глазах мелькнула застарелая боль, но он не отвел взгляд, а смотрел, пытаясь доказать, что для него она всегда была и будет самой лучшей, несмотря ни на что.

— Принял, и всегда буду…потому что, люблю.

Две недели, за которые ей предстояло принять самое сложное и самое важное решение в своей жизни, истекали с каждой минутой и с каждой секундой, все быстрее и быстрее.

Спроси Таню, как она прожила эти тринадцать дней, она бы с трудом смогла бы подобрать слова и правильно пояснить, почему не может сосредоточиться на работе. Все валится из рук, которые, стоит только вспомнить о Диминых словах, начинают мелко подрагивать, а дыхание, и так до этого не ровное, и вовсе исчезает, и грудь сдавливает от нехватки воздуха.

Нормально ли это?

Нет!

Но, взять себя в руки и прекратить терзаться сомнениями и остальными глупостями, не получалось, причем совсем.

Тринадцать дней.

Тринадцать бессонных ночей.

Триста двенадцать часов сомнений и страхов, столько же часов невероятного подъема и беспричинных улыбок.

Десять часов разговоров с новым психотерапевтом.

Снова казалось, что она сходит с ума, что теряет управление над своей жизнью.

Таня услышала то, что Дима ей сказал. И очень хотела поверить в его слова. Просто взять и довериться, послать все сомнения, вопросы, проблемы в самое пекло и поехать к нему.