Книга Я (не) умела разводиться, страница 12 – Амелия Борн

— Ты хочешь сказать, что кто-то специально подсунул мне эту запись? — задала я вопрос, а у меня внутри все похолодело.

Эллка ведь не могла сыграть на чужой стороне, я права? Или… могла?

— Не хочу, но допускаю. — Мирон пожал плечами. — Я не прошу тебя верить мне на слово, просто говорю: возможно, не все так однозначно. Кому-то очень выгодно, чтобы вы расстались. И я бы на твоем месте задумался: откуда вообще у тебя эта запись? Кто ее принес?

Я молчала. В голове пронеслось: Элла. Флешка. «Не спрашивай, откуда». Я тогда не стала уточнять, не видела в этом никакого смысла. А теперь…

— Я подумаю над твоими словами, — сказала я ровно, не показывая, что внутри все закипело.

Мирон встал, посмотрел на меня еще раз.

— Я не оправдываю Алика. Он был козлом тогда, и я был козлом гораздо большим. Но то, что сейчас между вами, — это не игра. Я бы не приехал, если б не видел, как он мучается. Сивов мне звонил ночью, спрашивал, что делать. Голос такой… я его никогда таким не слышал.

— Он уже все сказал, — ответила я, сцепив пальцы. — Я его услышала и для меня ничего не изменилось.

Мирон какое-то время помедлил, затем кивнул, двинулся к выходу. У двери обернулся:

— Извини, что влез. Но если что — я готов подтвердить, что Алик реально тебя любит.

Я не ответила, хотя мне и хотелось выдать что-нибудь саркастичное в стиле «Ну давайте Алика еще и на детектор лжи сводим». Когда же Мирон уехал, я медленно опустилась на диван и уставилась в одну точку.

Лиана. Я вспомнила эту девицу — она действительно крутилась вокруг Алика на всех вечеринках. Выходит, она могла добыть запись и передать ее мне через Эллу?

Я взяла телефон, посмотрела на экран. Надо было позвонить подруге и выяснить, где она раздобыла ту флешку. Но что-то меня останавливало. Если Мирон прав и кто-то специально подсунул мне это видео, чтобы развалить наш брак… Получается, я сделала именно то, чего от меня ждали?

Нет. Неважно, кто принес запись. Слова Алика на ней — это факт. Он их произнес. Он думал обо мне именно так. И никакие чужие игры этого не отменяют.

Я отложила телефон, обхватила себя руками. Однако внутри уже засела мысль, которую я никак не могла выкинуть: а что, если за всей этой историей действительно стоит кто-то, кому очень нужно, чтобы я ушла?

И это, конечно, не Элла… Она, скорее всего, просто пешка в этой игре. Но я узнаю это позже, если все же захочу… Ведь суть от этого не изменится. Мой муж соблазнил меня и довел до венца на спор.

А уж это простить у меня никак не поднималась рука.

Да и другие части тела — тоже.

Я ждал Мирона в машине у его дома. Сам не знал, зачем приехал — мог бы просто позвонить, но мне нужно было смотреть ему в глаза, когда он скажет, чем закончился его визит к Арине. Понимал, что ничего хорошего, но вдруг… вдруг она хотя бы выслушала.

Мирон вышел через десять минут, сел на пассажирское сидение, закрыл дверь. Я смотрел на его лицо и, кажется, понимал все без слов.

— Ну? — спросил, хотя ответ знал и так.

— Неприступна, — выдохнул друг. — И непримирима. Сказала, что решение приняла сама и слушать никого не будет. Ни меня, ни тебя.

Я откинулся на спинку, уставился в лобовое стекло. Там текла та жизнь, краски в которой уже стали для меня блеклыми.

— Я же тебе говорил, — сказал глухо. — Она меня не простит.