Книга Синь-камень: лекарство от одиночества, страница 49 – Татьяна Снежко

— Вкусно, – похвалила я за заботу и сделала глоток кофе.

— Пришлось корову доить, чтобы добыть тебе молока, – с серьезным видом произнес Лис.

Я тут же представила себе этого атлета под коровой и улыбнулась.

— Не-е. Не верю, – ответила, скорее, своим мыслям.

— Это с какой стороны посмотреть. – Алиссандр добавил сыра в быстро опустевшую тарелку.

— Со стороны коровы, – промычала я, дожевывая.

— Тогда все правда. Ее для твоего кофе точно доили. – Он провел по лысине рукой и неожиданно нахмурился. Открыл незаметную дверку в шкафу, за которой скрывалось таинственное табло, и стал набирать код.

Из стены выехал длинный ящик с множеством ячеек. Взглядом я с увлечением следила за каждым медленным движением руки Алиссандра, которая словно плыла над ячейками, то останавливаясь, то проходя мимо. Внезапно чарующую картину окутала легкая дымка, словно занавес над волшебным захватывающим представлением. Она придала этому мгновению еще большей таинственности и интриги – словно чьи-то души затаились в ячейках, ожидая своих откровений.

Я не могла отвести взгляд от этих удивительных мужских рук. Загорелые, сильные, они с невероятной легкостью перебирали струны чьей-то жизни. От всего действа веяло мужеством, ужасно сильно хотелось прикоснуться к этим рукам. Как же так случилось, что такой привлекательный, умный, сильный мужчина настолько одинок?

Лис пробормотал что-то невнятное, затем взял ложку и стал насыпать в маленький термос с кипятком… всего лишь сухую траву. Тьфу ты. А мой разум уже надумал, что внутри может быть магический Синь-порошок.

— Держи. Это лесной чай, – ответил он на немой вопрос, протягивая термос. – Взбодришься и сможешь рыдать с новыми силами.

Я одарила лесника гневным взглядом, но чай взяла. Видать, не раз еще припомнит он мне мои слезки. Говорила прабабка, что нельзя перед мужиками слабость проявлять!

А все-таки зачем обычную траву хранить в сейфе? Может, это местная ценность великая, как трюфели, например?

— Спасибо, хозяин леса и великий дояр, за то, что отнес меня к камню. Только зря все это, – грустно пожала я плечами. В том, что отнес меня к камню именно Алиссандр, я не сомневалась. Во сне не хожу, слава богу, не лунатик.

Я спрыгнула с высокого стула. Поела, попила и даже поплакала, пора и честь знать – пойду наверх собирать свои вещички. Но Лис встал передо мной. Хитро посмотрел, укоризненно покачивая головой, будто все про меня знает. Хотя знал, конечно, что я здесь из-за Синь-камня – да сюда все ради него приезжают. Только хоть убей не пойму, зачем мужик встал ни свет ни заря и тащил мои пятьдесят пять килограмм через весь поселок к озеру. Он что, волонтер для страждущих оказаться возле Синь-камня?

— Ты потеряла веру? – Лис обхватил ладонями мои щеки и заглянул в глаза.

— Да, потеряла. Так бывает, когда вера в чудо рассеялась, как туман.

— Чушь собачья! – нахмурился Алиссандр, а серые глаза потемнели до черноты. – Ты или веришь, или нет. Веру невозможно потерять, если верил по-настоящему. Я вот в тебя верю. И ты не теряй веру – в последнюю себя!

— Поверю, если снова увижу. А какого цвета твои глаза? – спросила я.

Брови Лиса поползли вверх. Видимо, он ожидал услышать что-то еще по поводу веры, но неожиданный вопрос сбил его с толку. Губы его расплылись в теплой улыбке. Он заправил прядь моих волос за ухо и тихо сказал: