Книга Синь-камень: лекарство от одиночества, страница 19 – Татьяна Снежко

— А он какой по счету? – без церемоний спросила мама. Любая на ее месте поинтересовалась бы жилплощадью и его предками, а у моей в голове только родовое проклятие.

— Двенадцатый. Это если я правильно всех посчитала.

— Не шути с этим, – строго приказала мама.

— Ладно, не буду. Целую. Пока.

Не до шуток тут. Черт, а если я и правда неверно парней посчитала? Вот Женька, к примеру, считается или нет? Ведь это он меня поцеловал, а я его нет. Как же быть? Вдруг полюблю следующего, а он – бац, и окажется двенадцатым, и ждет его тогда неминуемая смерть. Бр-р. Не хочу об этом думать. Прабабушка сказала, что Женькин поцелуй засчитывается.

— Девушка, вам не скучно? – спросил молодой человек приятной внешности, очевидно желая стать уже тринадцатым по счету.

Но мне было не до чертовой дюжины женихов. Меня ждал дневник. Я чувствовала, как он меня зовет, так что, отказав кавалеру в знакомстве, отправилась домой.

Я захлопнула дверь и помчалась в ванную, раздеваясь по дороге и раскидывая по сторонам вещи. Обожаю часами стоять под душем, и никакие счета за воду меня не пугают, не отбивают желания. Мокрая и довольная, не вытираясь, накинула банный халат и направилась в гостиную. Дневник лежал на подоконнике. На его глянцевой обложке играли лучи золотого солнца. В предвкушении тайны я открыла страницу, на которой остановилась вчера. Ох, надеюсь, меня не ждет история про Халка, который, как Кентервильское привидение, стал жить вместе с любимой в этой квартире… Я, конечно, не суеверная и во всякую там мистику не верю – только в шизофрению. Однако по коже пробежал холодок, и я принялась скорее читать.

«Сегодня к нам из реанимации перевели парашютиста-испытателя. На нем нет живого места. Весь поломанный, в гипсе и бинтах. Уж не знаю, кто в здравом уме и твердой памяти становится испытателем. Мне хотелось спросить этого дяденьку, думал ли он о своей семье, когда выбирал профессию, но я вспомнила тебя и промолчала. Мой любимый Халк, ты Великий Спасатель! Спасал всех, спас меня. И этот парашютист наверняка думает только о тех, кого мог бы спасти тот парашют, который он испытывал. А знаешь, мой милый Халк! Он рассказал, что проверял специальный парашют для срочной эвакуации людей при пожаре с верхних этажей жилых домов и даже со строительного крана. Вот если бы в тот день у тебя был такой парашют, ты бы остался жив. Если бы…»

Как жаль, что технологии не успевают за человеческими жизнями! Как же больно ей, наверное, было это осознавать. Предательская слеза вновь потекла по моей щеке. Ох, с этим дневником я выплачу все слезы, и больше их ни на кого не останется. Налила себе чаю и надкусила шоколадку с мятой. Приятная свежесть взбодрила, и я продолжила читать.

«Халк! Халк! Ты не поверишь, но у нас есть шанс быть вместе…»

Я едва не поперхнулась чаем. Ничего себе поворот! Она в своем уме? Видимо, у Настеньки крыша от горя поехала. Что она там придумала?

«Геннадий Иванович, тот самый парашютист, рассказал, что где-то есть Синь-камень, который исполняет любое желание. Главное – до него добраться. Камень не всех пускает к себе. Вот он хочет снова прыгать с парашютом, поэтому обязательно поедет туда. А ведь врачи пока даже не уверены, что Геннадий Иванович и ходить-то будет… Знаешь, а он верит, что Синь-камень ему поможет. Господи, как же я хочу избавиться от этой боли, от тоски по тебе! А главное, я хочу, чтобы ты был вновь рядом. Я скучаю по тебе, Халк».