Проснулась я в очень романтическом настроении. Несмотря на то что история в дневнике была грустная, на душе все равно было тепло. Лучи летнего солнца грели надеждой, что все у них будет хорошо. Хотелось схватить дневник и продолжить читать, только работа хоть и не волк, но и шоколадки мне никто из леса за так не принесет. Куратор проекта сообщила, что эскизы для книги утвердили, и теперь оставалось самое кропотливое дело – все детально прорисовать.
Работала я до самого заката с перерывами на вкусно покушать. Мне нравилось, что в Питере закат аж в десять вечера. Готовить я жутко не любила. На это уходила уйма времени, и есть потом целые кастрюли и сковородки приходится неделями. Не так уж сложно в наше время найти вкусную и разнообразную еду с доставкой. Хотя иногда в меня вселялся дух шеф-повара: когда натыкалась на шедевральный рецепт в книге, начинала колдовать над новым блюдом. Не всегда оно получалось аппетитным, но зато я понимала, вкусняшку или откровенную бяку ели герои.
Солнце село, пришло время расслабиться. Я выключила технику, убрала инструменты и пошла в душ. Тут вспомнила, что надо постирать вещи «друга» Геры. Он так и не сбросил свой домашний адрес. Может, боится, что я явлюсь к нему в боксерах и пиджаке нараспашку? Да ну! Он, наверное, о таком еще и мечтает. Ладно. Это не последние его пиджак и трусы. А вот то, что я забыла у него свое платье и нижнее белье, очень расстраивает. Не люблю терять вещи.
Я достала шоколад с марципаном, залезла под одеяло и с легким волнением открыла дневник. За свою жизнь я перечитала не одну сотню книг, но эта история отличалась правдивостью, невыдуманностью.
Из-за болезни девушка нашла себе занятие дома. Я не слежу за модными трендами в силу своей особенности восприятия цвета, поэтому даже не знала, что сейчас одно из самых популярных изделий ручной работы – женские валяные сумки из шерсти. Так вот, Настенька – как я уже привыкла называть хозяйку дневника – и занялась валянием сумок, а ее любимый Халк каждый день спасал попавших в беду питерцев. Так они прожили ровно год. В день, когда они отмечали в этой уютной квартирке ситцевую свадьбу, мужа вызвали на работу.
«У меня было только одно желание – жить. Тогда мне казалось, что просто жизни для счастья достаточно. Я думала, что только Бог может исполнить мое желание. Но как ты посмел заменить Бога? Ты стал единственным, с кем я могла дышать легко и свободно. Жила, чтобы быть с тобой. Как же я была счастлива, чувствуя твое мягкое дыхание мне в затылок. Я упивалась запахом твоего тела – он напоминал теплое сухое дерево. Как котенок, терлась щекой о твои огромные горячие руки и думала, что вот сейчас просто умру от счастья. А ты говорил: „Маленькая моя, тебе не надо умирать, для такого случая есть я, твой мужчина“. Но я была уверена, что Халк будет жить вечно».
Сердце бешено забилось от предчувствия неизбежного. На следующей странице слова были написаны небрежно, словно Настенька торопилась или сильно переживала:
«Я больше не хочу жить. Халк, как ты мог умереть? Зачем ты отдал мне свое сердце? Почему? Ты что, Бог? Я так ненавижу тебя за это, так ненавижу, что сил нет, как люблю. Зачем мне этот мир, в котором нет тебя, твоей озорной улыбки? Просыпаясь, каждое утро я видела ее на твоем лице, а теперь ее нет. Нет ее, слышишь? Ты ушел и забрал эту мою любимую улыбку. Я так хочу прикоснуться руками к твоим смеющимся губам, к твоим светящимся любовью глазам. В них я видела отражение себя, свой восхищенный взгляд. Я была очарована тобой. Когда у меня случался приступ, твои объятия были лучше любой первой помощи. Ты обнимал мое сердце, оно тут же расслаблялось и начинало ровно дышать. Ты ушел и забрал мое счастье. Ты забрал мое счастье, но взамен я живу. Да! Теперь я живу.
Я даже работаю в той больнице, где ты умер. В той больнице, где мне пересадили твое сердце. Я хожу туда каждый день без выходных, потому что там осталось твое дыхание. Засыпая, я слышу звук своего сердца, ах, нет, твоего сердца. Мне кажется, что мы засыпаем вместе, а утром я просыпаюсь одна. Я теперь одна. Совсем одна. Что же мне теперь делать? Как жить? Я обнимаю твою рубашку и плачу. Она до сих пор пахнет тобой. Я глажу рукой твою подушку. Мне кажется, что чувствую не ткань, а твое тепло. Могу плакать хоть всю ночь, весь день, всю жизнь. Теперь мне можно плакать, ведь у меня новое сердце. До встречи с тобой мое сердце болело, но разве то была боль? То было легкое волнение. Настоящую боль мое сердце испытывает именно сейчас. Господи, что же мне делать? Твое сердце во мне, а я… я не могу его обнять. Хочу и не могу. Я так хочу вырвать его и умереть. Но не могу… ведь это твое сердце.
Чертов психолог, шарлатан несчастный! Мне совершенно не помогла эта исповедь. Даже любимые мосты уже не радуют. Ночами я смотрю в окно на них, и мне больно. Больно оттого, что их разлучают на целую ночь. Ведь они единое целое, а люди их взяли и развели. И теперь они одиноко стоят вдалеке друг от друга. Халк, родной мой! Любимый мой, супермен! Мне одиноко и больно. Забери меня к себе, умоляю тебя. Я так скучаю. Так скучаю, что не могу больше дышать. Не хочу дышать».
