Книга Барыня Друидка 3, страница 84 – Елена Шатилова

Сама налила его в небольшую плашку, положила туда несколько сухариков и, поставив на поднос, понесла. Стеша виновато проводила меня глазами, я просто улыбнулась.

Сестра была ещё очень слаба. Кое-как усадила её, сама обессилила несмотря на пополнение магических сил, чувствовала усталость от недосыпа.

Дав ей одну ложку бульона, попросила прислушаться к организму, но в глазах Иры был голод, она смотрела на тарелку и глотала слюну, это было отлично. Вообще удивило, как быстро проходили симптомы магической лихорадки, буквально сутки прошли, а у неё уже пятна едва заметны.

Торопиться не стала, после каждой ложечки делала паузу в несколько секунд. Сестра съела всё без остатка и ещё хотела.

— Давай посмотрим на состояние хотя бы час, потом добавки принесу.

Ирина кивнула и стала сползать в лежачее положение.

Я этот час тоже решила вздремнуть и пошла в комнату… Проснулась резко, подскочив, посмотрела на часы — было четыре часа. Обувшись, я вылетела из комнаты.

Сестра не спала, с ней была Даша, служанка улыбалась, когда я зашла, как и Ира. Скорее всего, они с Нюрой не послушались и, отдохнув немного, вернулись на работу.

Светлана Юрьевна с другими дочерями нашлась в большой гостиной. Нет, специально я её не искала, просто услышала голос, спокойный, и решила посмотреть. Она, сидя на диване, читала вслух какую-то книгу. Ольга сидела в кресле с кислым лицом. Лиза же, болтая ногами, слушала, глядя на маму, но увидев меня, спрыгнула с дивана и подбежав обняла.

— Ой, Катя, как было страшно ночью! — сестрёнка посмотрела на меня круглыми глазами. — Зверь какой-то выл.

Вот же… я опять зло посмотрела на маман. Она даже не сказала мелкой, что сестра больна. Заведи я этот разговор, то она оправдает заботой о ранимой душе ребёнка. Но как воспитать сострадание, если она не будет видеть людскую боль, тем более близких⁈ А я вот побуду тварью!

— Это не зверь выл, Лизонька. У Иры была магическая лихорадка, и она плакала.

— Ты… ты…! — подскочив Светлана Юрьевна процедила сжав зубы.

А вот мелкая отреагировала адекватно, часто задышала, слёзы потекли по щеке, а потом она быстрым шагом направилась к двери и с воплем: Ира, Ирочка, сестрёнка моя золотая! — побежала на второй этаж.

Догнала я её быстро, но останавливать не стала. Девочка, пыхтя преодолев подъём по крутым ступенькам, понеслась по коридору. Влетела в комнату и быстро забравшись на кровать, припала на грудь Иры. Больная с улыбкой и вопросом в глазах посмотрела на меня.

— Ирочка, душечка… — мелкая отстранилась и начала гладить девушку по голове, с неподдельной нежностью, смотря в глаза. — Как же я тебя люблю, золотко, — она опять обняла её. Тут уже всё заплакали, даже няня, пришедшая следом.

— Всё хорошо, я почти здорова, — успокаивала её Ира, хлюпая носом.

— Правда? И клубнику сможешь есть? — мы все рассмеялись.

— И пирожки, — вставила я, а Елизавета хитро захихикала.

Отец приехал, как всегда, к ужину и зашёл к больной, хотя уже здоровой, но не суть. Спросил, как здоровье.

— Хорошо, папенька, — ответила Ирина. — Я хочу знать, какой у меня дар. Когда приедет верификатор?

— Закончу дела и в Ярославле вызовем, некуда торопиться, — со скупой улыбкой ответил отец.

— Я хочу сейчас знать! — сестра гордо вздёрнула подбородок.