Книга Эскорт для ведьмы, страница 105 – Вероника Гроссман

— Возьми, – произнес он и дружелюбно улыбнулся.

Сабрина замялась в нерешительности и свела брови на переносице.

— Я не причиню тебе вреда. Я не враг, – произнес незнакомец и подошел немного ближе, чтобы положить плед на ближайшую скамейку. Девушка тут же выхватила его из рук парня и накинула на плечи, искоса поглядывая на странного молодого человека, одетого только в узкие белые джинсы.

— А тебе самому не холодно? – дрожащим голосом спросила Сабрина и поежилась. Юноша улыбнулся, оставив ее вопрос без ответа, и лишь скромно потупил взгляд. А от девушки не скрылось, что когда он моргает, с длинных белых ресниц срывается мелкий снег. – Кто ты?

Альбинос улыбнулся и склонил голову в знак приветствия.

— Меня зовут Сорэн. А ты, как я понимаю, Соланж? Внучка ужасной Мари де Маншанд? – не скрывая искреннего любопытства, с каким-то особым выражением в голосе поинтересовался парень.

— Именно так. К сожалению. И лично я предпочитаю, чтобы меня называли Сабрина.

— Имя не так важно. Важно лишь то, что старая ведьма все-таки сумела поймать и затащить тебя сюда, – Сабрина промолчала, но недовольно надула губы и уставилась в заснеженный пол. – Видимо, Мари не ожидала такого отпора? Она ведь готовилась к совсем другой встрече. Более теплой, семейной. Полагала, что ты будешь рада вернуться домой и тут же бросишься в объятия родной бабушки, – произнес Сорэн и усмехнулся.

— Мой дом в …

— Да, да, в Новом Орлеане.

— Я бы не за что…

— Кончено! Никто из нас не за что бы ни пришел сюда по собственному желанию! Мы здесь по злой воле мадам Мари и ее верного слуги Паскаля. Кстати, не советую связываться с ним. Хотя ты ведь уже знакома с его методами, не так ли? – промолвил Сорэн и, заложив руки за спину, принялся бродить из стороны в сторону. Сабрина исподлобья наблюдала за плавными жестами молодого человека, босиком разгуливающего по заснеженному саду. Парень поднял руку и провел пальцами по волосам. Девушка раскрыла рот от удивления, заметив, как от этого жеста с его кожи начали падать блестящие хлопья снега.

— Кто ты такой? – повторила вопрос Сбрина, не отрывая глаз от мужчины, и присела на скамью, наполовину спрятанную под широкими ветками старой пушистой сосны.

— Моя история не столь интересна, – мягко ответил он.

— Может быть. Но только не для меня. Готова поспорить, что эта женщина неспроста затащила тебя сюда, – пробормотала Сабрина, с растущим интересом изучая нового знакомого. Сорэн снова одарил Сабрину загадочной улыбкой и присел на противоположную скамью. Он глубоко вздохнул, бросил задумчивый взгляд на усеянное звездами небо и начал свой рассказ:

— Возможно, это прозвучит немного странно, но моя история началась еще в девятнадцатом веке. В Марселе, в семье обыкновенного сапожника. Отец изначально был против моего рождения, ведь помимо меня у него уже было пятеро детей. Времена тогда были суровыми, и прокормить семью, мягко говоря, было непросто. А когда я появился на свет, и повитуха показала меня родителям, вопрос о том, оставлять меня или нет, решился сам собой. Отец посчитал, что ребенок-альбинос – это знак свыше, и открестился от меня. Он обвинил маму в неверности и пригрозил, что бросит ее и детей, если она от меня не избавится. Он приказал утопить меня или бросить на съедение бродячим собакам,– альбинос замолчал и присел на самый край бордюра фонтана. – Но мать есть мать, – продолжил он. – Она не смогла убить своего собственного ребенка. Вопреки жестокому приказу мужа, она отдала меня на воспитание в местный приют для сирот. Но и там я стал изгоем. Воспитатели ненавидели меня, видя во мне воплощение дьявола и живое проклятие. А другие воспитанники постоянно издевались и называли крысой. Поэтому, когда мне исполнилось девять, меня перевели в приют при церкви Сен-Жермен-л'Оксеруа^[11] в Париже. Там я обрел свою семью и стал служителем церкви, помогая в приходе. Я даже был счастлив, по-своему. Пока не захворал. Мне было семнадцать, когда я занемог. Зима тогда стояла лютая. И я простудился. Легкий кашель и невысокая температура совсем не мешали мне заниматься своими обязанностями. Пустяк, с которым сталкиваются миллионы людей, внезапно перешел в тяжелое воспаление легких. При этом полностью приковав меня к постели. Я не мог нормально дышать. Каждое движение отдавалось острой болью в груди. Температура зашкаливала, и тогда начинался бред. Врачи все как один говорили, что я не выживу.