Книга Пламя и пепел. Обещанные, страница 39 – Леока Хабарова

Будгра вскинул кустистые брови.

— Бьёрг? Это имя ургламов, а не ишидари.

— Улсадру нарёк меня, — пояснила Лави. Она всё ещё стояла на одном колене — никто не дозволял ей подняться.

— Это добрый знак, — вмешалась Старейшина. — Имя определяет судьбу.

Будгра сморщил лоб, пялясь на Лави сверху. Размышлял он недолго.

— Отправлю её в ударный отряд, — решение прозвучало приговором. Лави вздрогнула, но перечить не посмела: негоже позорить учителя. — Первый бой станет проверкой: если выживет — приму на службу. Если нет — пришлю то, что от неё останется. В узелке.

Старейшина довольно улыбнулась.

— Как угодно великому вождю.

— Пусть готовится выступить в новолуние, — добавил Будгра, поднимаясь. Свита мгновенно выстроилась по правую и левую руку вождя.

— К чему ждать так долго? — Старейшина едва не светилась от счастья. — Бьёрг может отправиться с вами нынешней ночью. Сумрак шепнул, так будет лучше всего.

— Ну, раз Сумрак шепнул!.. — с лёгкой издёвкой протянул рыжий, а Будгра украдкой хмыкнул. — Собирайся, девочка. Ты боишься носорогов? Нет? Вот и славно. Натрог подберёт для тебя самого покладистого.

Будгра ушёл. Вместе с ним ушла его свита. За ними последовали все до одного Неспящие и порядком раздражённый Улсадру. В святилище осталась только Старейшина, и Лави без промедления бросилась к ней.

— Я не поеду с ними! — выпалила она. — Вы меня не заставите!

Старейшина хмыкнула.

— Рискнёшь оскорбить Будгру отказом?

— Рискну!

— Попробуй. — Старейшина сузила незрячие зенки. — Будгра рассвирепеет, ургламы начнут войну, и сотни ишидари лягут костьми, защищая родное Подземье. Ты этого хочешь, маленькая грязная смешенка?

— Нет! — Лави сжала кулаки. В груди саднило, словно острые иглы вонзились в сердце. — Зато знаю, чего хочешь ты, злобная ведьма!

Звонкая пощёчина обожгла кожу.

— Не забывайся, ничтожество.

— Эйла Си Даар узнает, что ты натворила, — выцедила Лави, зыркнув исподлобья. Щека горела, но ещё больше от гнева горело нутро. — Он всё узнает и никогда не простит!

— К моменту его возвращения ты будешь мертва, — буднично проговорила Старейшина. — Будгра слов на ветер не бросает: тебя поставят в ударный отряд, и ты погибнешь в первой же схватке. Эйла Си о тебе и не вспомнит, уж поверь: я приложу к этому все усилия.

Лави захотелось плюнуть гадине в лицо, но она сдержалась — как-никак, рядом алтарь Сумрака.

— Я выживу, — пообещала мрачно. — И отомщу.

— Буду ждать с нетерпением! — ехидно отозвалась Старейшина и расхохоталась.

Смех разнёсся по залам пещер гулким эхом.

Настоящее. Крепость Мёрзлого Клыка. Восточная башня

Лави лежала недвижно. Бледная — ни кровинки, — осунувшаяся, с заострившимися чертами, она походила на покойницу и дышала еле-еле.

Это пугало.

— Она умрёт? — Рейнар с тревогой поглядел на Гар Зулума.

— У ней магическое истощение. — Смешенец обтёр четырёхпалые руки-лапы влажной ветошкой. — Умрёт, если не напитать её силой.

Рей кивнул.

— И… что надо делать? — спросил хрипло.

— Для начала раздеть.

Рейнар вскинул бровь.

— Раздеть?

— Я вроде правильно сказал, — Гар Зулум нахмурился. — Или мой всеобщий меня подводит?

— Не подводит. Просто…

— Раз просто — раздевай, — скомандовал Гар. — А я принесу всё необходимое.

— Может, лучше я принесу? — предложил Рей.

— Ты знаешь, чем лихо-плесень отличается от настоя болотной поганки?