Книга Пламя и пепел. Обещанные, страница 31 – Леока Хабарова

Рейнар поймал снаряд на лету, взбил и сунул под голову.

— Зануда.

Лави рассмеялась.

— До встречи, Рей.

Она двинулась к выходу. Рей посмотрел ей вслед и, не выдержав, окликнул у самой двери:

— Лави! — Она замерла. Обернулась. — Вернись живой.

— Бьёрг, — поправила. — Зови меня Бьёрг.

— И не подумаю.

Прошлое. Бессолнечные земли. Святилище Сумрака

Слепая старейшина снова и снова вскидывала руки, и над серебряной гладью священного озера вздымались сполохи голубоватого пламени. Исполинские каменные изваяния высились над алтарём, склонив головы из белого гранита. Ритуальная песнь эхом отражалась от высоких сводов. Неспящие стояли полукругом, а в центре темнела фигура Улсадру.

— Сумрак! — проревел урглам, взмахнув посохом. — Молим тебя! Прими в своё лоно новую дочь! Напитай её силой и благослови!

Слепая старейшина подозвала Лави жестом.

— Назови себя, — велела она.

— Лавьен.

Старейшина сморщилась и презрительно сплюнула.

— Твоё имя смердит человечиной!

Лави знала, что следует отвечать — Улсадру научил.

' — Делай, как велю, — сказал старый урглам, — и ничего не бойся!'

— Я готова отринуть имя! — выпалила громко и решительно. — Я отрекаюсь от него и от своей человеческой сути!

Слепая надменно фыркнула.

— Допустим. Но Сумрак не примет в подземное лоно смешенку.

— Я готова рискнуть, — упрямо стояла на своём Лави.

Слепая скомандовала:

— Разоблачайся.

Лави, не мешкая, избавилась от одежды. Улсадру сгрёб её тунику и бросил в жерло подземного вулкана, где пульсировало и волновалось голодное до подношений сумеречное пламя.

— Зайди в воду. — Старейшина указала на озеро. — Погибни или переродись.

Лавьен без страха вступила в холодную, мерцающую, полную магии воду. Она знала, что не умрёт: подземное озеро представляло опасность только для людей.

Набрав побольше воздуха, Лави нырнула, коснулась дна и выбралась на поверхность, где уже ждал Улсадру. Он закутал её в свой драный плащ.

— Склонись, дитя.

Лавьен послушно опустилась на колено, и старый урглам накрыл её макушку огромной лапищей. Он собирался что-то сказать, но слепая старейшина перебила.

— Сумрак отказал чужачке в имени! — выпалила она, и Лави — мокрая, замёрзшая — едва не вскочила. — Сумрак шептал, и я услышала! Ему не нужна грязная смешенка, рождённая человечкой и человеку обещанная!

Лави похолодела. Что же теперь? Изгнание? Смерть?

— Она зашла в воду, — спокойно произнёс старый урглам, — и вышла живой. Община обязана её принять. Таков обычай.

— Она не достойна имён ишидари! — не унималась Слепая.

— Пусть так, — рыкнул Улсадру, обнажая клыки. — Раз она не может носить имён ишидари, я дам ей своё.

Лапища на макушке налилась свинцовой тяжестью.

— Я нарекаю тебя именем своего народа! — звучно пробасил Улсадру. — Отныне ты — Бьёрг. Пепельная дева. И никто не вправе изгнать тебя из Подземного города!

Неспящие разразились возгласами — одни одобрительными, другие возмущёнными, — а Лавьен краем глаза заметила, как Старейшину перекосило от злости.

Настоящее. Крепость Мёрзлого Клыка. Восточная башня

Рей с воплем вырвался из сна. Взмокший от испарины, схватился за голову. Зажмурился, прогоняя жуткие образы. Сгорбленные, покрытые гноящимися язвами кадавры-мутанты, хохочущие прислужники-некролиты, изуродованные трупы пленников, смрад, зеленоватый дым над котлами с варевом, и крики, крики, крики…