Книга Пламя и пепел. Обещанные, страница 14 – Леока Хабарова

Какое унижение! Да легче умереть, чем вынести это!

Лавьен крепче стиснула подушку, а мгновенье спустя отшвырнула в сторону.

Нет уж! Нет!

Если Рейнар надумал устроить ей прощальную пакость, пусть готовится к ответной! Дразнишь лисицу — жди укусов, как говорит бабуля Ширайни.

— Я разорву помолвку первой, — тихо, но твёрдо проговорила Лавьен, принимая окончательное решение. — Сбегу. А принц-гадёныш пусть сам разбирается с отцом и своими проблемами!

Настоящее. Крепость Мёрзлого Клыка. Восточная башня

Рей давно проснулся, но боялся открывать глаза. Боялся обнаружить себя в клетке, изломанного, в кандалах и ошейнике. Боялся узреть окоченевшие трупы сокамерников, над которыми роятся полчища мух. Боялся лагерных стражей-некролитов и прислужников Драксуса, намеревающихся влить ему в глотку отраву. Варево убивало человека, но рождало чудовище. Послушного безобразного монстра-кадавра, готового растерзать любого по указке зловещего некроманта.

Да, Рей боялся. А потому прислушивался. И звуки рисовали совсем другую картину.

Вот затрещали дрова в очаге. Вьюга яростно взвыла за окнами. Тихонько скрипнули половицы. Со стуком опустилась на стол тяжёлая кружка. Запахло пряным травяным отваром, мёдом.

Нет, это не лагерь. Он больше не в лапах Драксуса. Но где же тогда? И что здесь делает полукровка?

Рей всё-таки решился приоткрыть глаза.

— Лави… — чуть слышно позвал он.

— Я здесь, — тут же отозвалась серокожая. — Принесла тебе зелье. Остынет — выпьешь.

— Где… где я?

— В безопасности.

Уклончивый ответ. Слишком уклончивый, чтобы в него поверить. Но уж лучше такой, чем никакого.

— Ч-что со мной…

— Истощение, отравление, сотрясение, — принялась перечислять серокожая. Говорила она чётко и по делу, без надрыва и напускной жалости. — Сломаны ноги и три ребра, выбита пара зубов. Кровоподтёков, ссадин и порезов не счесть. Тебе крепко досталось, но теперь ты поправишься.

— Я… — Рей сглотнул и облизнул запекшиеся губы, — … не стану кадавром?

— Не в этот раз, — беззлобно усмехнулась серокожая. — Тебя очистили. Вся гадость вышла, будь уверен.

Рей кивнул с благодарностью, но следом за первым страхом пришёл второй, не менее острый.

Ноги… Ему сломали ноги. Обе. Раздробили молотом.

Собрав крохи сил, Рейнар откинул плотный шерстяной плед. Зрелище открылось неприглядное: изуродованные лилово-синие голени были накрепко стиснуты деревянными шинами с железными скобами. Жуткое зрелище!

Ком снова подкатил к горлу, и Рей снова сглотнул.

— Я… смогу ходить?

— Не сразу. — Опять уклончивый ответ! — Сперва надо прогнать лихорадку и восстановить силы, а там видно будет. Давай помогу выпить отвар.

Серокожая взяла дымящуюся кружку. Рей послушно сделал пару глотков, но на третьем поперхнулся. Закашлялся.

— Осторожнее. — Полукровка подхватила со стола лоскут и обтёрла ему подбородок. — Обжёгся?

— Нет. — Рей поднял глаза и поймал её взгляд. Взгляд тоже изменился. Тогда, в гарнизоне, она смотрела дерзко, с вызовом и яростью, а теперь… в глазах горечь. — Лави, я…

— Не зови меня так, — перебила серокожая. — Никогда. Иначе накличешь беду. Здесь у меня другое имя. Я — Бьёрг. Пепельная дева. Запомнил?

Рейнар кивнул.

Бьёрг… Имя на ургламовом наречии. А значит…

— Ты… — Рей едва не задохнулся от осознания, — … служишь ургламам?