Книга Неверный выбор генерала дракона, страница 87 – Кристина Юраш

— Посмотри сама, — произнёс он тихо, почти интимно. — И ты увидишь правду. Мою правду.

— Я не могу, — прошептала я, положив пальцы на висок. Голова раскалывалась. — Я сегодня достаточно устала… У меня просто нет сил.

— Нет! — голос Дитера стал жёстче. Он встал с колен и шагнул ещё ближе, вторгаясь в моё личное пространство. Тепло его тела обожгло меня. — Ты просто не хочешь! Ты боишься!

Он наклонился, и его лицо оказалось так близко, что я видела расширенные зрачки, тёмные провалы, в которых отражался мой собственный испуг.

— Я предлагаю тебе правду, Хелен. Откровение за откровение. Без слов. Без лжи. Только ты и я.

Он замер, ожидая. Его ладонь всё ещё была протянута. Между нашими пальцами осталось всего несколько сантиметров воздуха, но он казался раскалённым.

Я смотрела на его руку. На медальон на столе. На его глаза.

И понимала: у меня нет выбора. Либо я узнаю всё. Либо останусь навсегда в неведении, сгорая от вопросов, на которые никогда не получу ответа.

Дар внутри отозвался тёплой пульсацией. Предвкушением. Болью.

Я сделала вдох.

Глава 77

Пальцы скользнули по его ладони, и граница между нами растаяла, словно воск над свечой.

Воздух в лавке мгновенно сгустился, наполнившись запахом озона, сырой хвои и чего-то металлического, острого, как лезвие ножа. Я не просто прикоснулась. Я провалилась в его память.

Это не было последовательностью кадров.

Это был прилив, который одним ударом разрушил прибрежные скалы.

Сначала ударило проклятие. Черные вены, ползущие под кожей, словно расплавленный свинец, запах горелой плоти и крови, хрип в легких, который каждое утро звучал как предсмертный вздох.

Я чувствовала, как его кости скручивались, как суставы отказывались сгибаться, как тело превращалось в клетку, в которой зверь грыз свои собственные прутья.

И сквозь эту тьму, сквозь бесконечную, липкую боль тянулась одна нить.

Я.

Не идеализированная, не украшенная. Просто девушка с обветренными руками, с усталыми глазами, с запахом дешевого мыла и терпеливым упрямством.

Я ощутила его замешательство, когда я не ушла после первой же разбитой тарелки. Его животный страх. Ведь мое тепло сделает его слабым, а он никогда не знал слабости.

В его сердце билось нечто иное. Острая, голодная потребность.

Когда я подносила ложку, он чувствовал не только запах трав. Он чувствовал, как мои пальцы дрожат, как я глотаю обиду, как шепчу о надежде.

Каждое оскорбление, которое он швырял мне в лицо, было стеной. Он строил её не чтобы оттолкнуть, а чтобы спрятать меня от гниения, которое, как он верил, неизбежно поглотит его.

Его дракон ревел каждый раз, когда я поворачивалась к двери. Требовал. Цеплялся. Молча умолял остаться. Но гордость не позволяла ему признаться в этом.

Гордость — это единственное, что оставалось с ним даже в момент слабости.

Потом всплыл долг. Майор Торрен. Кровь на нагруднике. Тяжесть клятвы, вбитой в позвоночник, как гвоздь в доску.

Элинор предстала не как соперница, а как призрак. Фарфоровая фигурка на камине, лишенная запаха жизни, лишенная тепла.

Когда его губы шептали её имя во сне, я почувствовала не тоску по женщине, а панику человека, который боится забыть о своем долге.

Он перечислял имена, как молитву, боясь, что если отпустит долг, то перестанет быть генералом.