Книга Неверный выбор генерала дракона, страница 38 – Кристина Юраш

Я вдохнул. Глубоко, словно пытаясь успокоить себя или почувствовать ответ в ее запахе.

Глава 40. Дракон

«Я — не божество. Не герой. Я живой. У меня тоже бывают моменты слабости, когда колени подкашиваются от усталости, а в груди воет пустота. Я тоже могу упасть. И перестать быть тем самым великим генералом Моравиа, чьё имя заставляет замирать армию. Под бронёй скрывается не мраморная статуя, а изъеденная страхом плоть, которая дрожит от собственного отражения. Ты этого не видела. Не хотела видеть. Тебе нужен был памятник. А памятник не может любить. Он может только стоять!» — мысленно прошептал я, глядя, как красивое кольцо смотрится на ее пальце. — Я бы хотела вот это, — прошептала Элинор, а в ее глазах читался вопрос: «Можно? Да? Правда?». Этот трогательный жест девушки, чья мечта сбывается, а она не верит. Милое сомнение той, которая никогда не видела роскоши, и которая донашивала сережки за матерью.

Было в этом что-то трогательное. Я не ответил. Я просто кивнул.

— Отличное решение, милорд, — пробормотал ювелир, заворачивая выбранное кольцо в тёмный бархат.

Итак, попытка номер два.

Я кивнул, не слушая. Я забрал коробочку. Сжал её в кармане плаща так крепко, что кант врезался в бедро, оставляя болезненный след.

И поймал себя на мысли, что с радостью бы надел это кольцо на другой палец. На тонкий, с царапинами от травы и лекарств. На руку, которая не дрожала, когда касалась меня. Но этот палец теперь принадлежал не мне. Судьба отвела его кому-то другому.

Я вывел Элинор на улицу.

Ветер трепал край её накидки, пытаясь унести прочь этот хрупкий, ненастоящий момент.

Я придержал дверцу кареты, помогая ей ступить на подножку. Её рука в перчатке коснулась моей ладони — лёгкое, вежливое прикосновение чужого человека. Я кивнул, произнося какие-то дежурные слова, но голос звучал как сквозь воду.

В карете послышалось шуршание платья.

Мне тоже нужно было сесть напротив. Так велел этикет.

Но я остался стоять на улице.

Не двигаясь. Шея не поворачивалась, но взгляд приковался к тому узкому проходу между лавками, туда, где исчезла её фигура. Я всматривался в толпу, в тени, в мелькающие лица, словно ожидая чуда.

Словно верил, что она обернётся. Что выйдет из переулка. Что вернётся. Но там была только пустота. И холод, который уже не мог согреть даже драконий огонь внутри.

Я стоял, сжимая в кармане коробочку с кольцом, которое стало мне не нужно, и понимал: я сам запер дверь. И ключ от неё давно утонул в том бульоне, который я опрокинул на нее, протестуя против самой жизни в ее лице.

Глава 41

Камни мостовой скользили под подошвами, покрытые тонкой пленкой вечерней росы. Город уже затихал, но воздух всё ещё дрожал от отголосков дневной сутолоки: где-то лязгали ворота, в переулке тявкала собака, а над крышами висел тяжелый, пропитанный угольной пылью туман. Я шла, вцепившись в лямку сумки с лорнорами, и чувствовала, как каждый шаг отдается глухим стуком где-то под ребрами. Не от тяжести монет. От страха. Страха, что я передумаю. Что повернусь и уйду обратно в безопасную, душную тень.

Старик уже был на месте.

Он стоял на пороге, сгорбившись, как старое дерево, и методично перекладывал в деревянный ящик ржавые шилья, мотки вощеной нити и обрезки задубевшей кожи. Движения его были медленными, скрипучими. Он не ждал. Он уже уходил.