Книга Неверный выбор генерала дракона, страница 2 – Кристина Юраш

Молодой, темноволосый с короткой стрижкой, красивый как божество, он выглядел так, что дух захватывало и не отпускало. Но его глаза цвета расплавленного олова смотрели на меня с ненавистью.

Я знала, что в его постели хотели оказаться многие женщины. Но, к сожалению, когда речь шла о том, чтобы оказаться возле постели с бульоном в руках и лекарством на ложке, ни одной женщины рядом не наблюдалось. Даже его невесты.

Я постаралась улыбнуться.

— Вам нужно поесть, — мой голос звучал пугающе тихо. Слишком тихо для девушки, которую только что облили супом и назвали продажной. — Герцогиня Эвриклея сказала: зелье подействует, только если в желудке будет хоть что-то.

— Зелье? Очередная дрянь? — он отвернулся, но я увидела, как напряглась его челюсть. — Бабушка не теряет надежды! А я сказал ей: мне не нужна забота! Мне не нужно, чтобы вокруг меня вили гнездо! Я хочу сдохнуть! Просто сдохнуть, чтобы не быть обузой!

Его глаза блестели от непролитых слёз ярости. Ему было стыдно. Стыдно за своё тело, за свою слабость, за то, что единственное тепло, которое он чувствовал последние шесть месяцев, исходило от рук наёмной служанки, а не от той, кому он поклялся в верности.

— Никому не нужен этот кусок мяса! — крикнул он вдруг, и в этом крике прорвалась настоящая боль. — Мне было бы проще умереть, чем позволять тебе вытирать мне рот, как ребёнку! Прошу тебя… Уйди. Дай мне тишину.

Укол попал точно в цель. Но я хотела верить: он говорит это не чтобы ранить меня. Он говорит это, потому что ему тошно быть живым в таком виде.

И всё же — когда его голос сорвался на шёпот, когда в глазах мелькнуло что-то кроме ненависти — я позволила себе крошечную, глупую надежду. Что, может быть, он не отталкивает меня. Что, может, это не ненависть? Может, это другое?

В его голосе была такая мольба, такая абсолютная, разрушительная тоска, что у меня потемнело в глазах. Я хотела подойти. Обнять его. Шепнуть, что он не один. Что я здесь. Что я люблю его.

Но я знала: если я сделаю это сейчас, он возненавидит себя ещё сильнее. Он расценит мою любовь как слабость. Как ещё одну цепь, которая держит его в этом позоре. А может, он превратит мою любовь в оружие. То самое, которое завтра превратится в жестокие и злые слова.

Он ненавидел меня. Не за то, что я была плохой сиделкой. А за то, что я видела. Видела, как он плакал во сне, умоляя убить его. Как он, великий генерал, нуждался в том, чтобы какая-то девка с низов вытирала ему подбородок, когда на него стекал бульон.

Я стояла, чувствуя, как кровь засыхает на виске, а слёзы жгут глаза. Казалось, этому аду не будет конца. Он будет кричать, пока не охрипнет. Будет биться, пока не сломает кости. А я буду стоять здесь, принимая каждый удар, каждую каплю его яда, потому что не могу оставить его одного в этой тьме.

— Вы не умрёте, милорд, — сказала я ровно, глядя ему в затылок. — Потому что я не позволю. Мой контракт ещё не истёк. А пока он действует, вы будете есть. Даже если мне придётся кормить вас силой.

Он замер. Тишина повисла тяжёлая, звенящая.

— Ты сумасшедшая, — выдохнул он, не оборачиваясь. Голова упала на подушку. — Убирайся. Хотя бы на час. Дай мне побыть одному со своим позором.

Я кивнула. На столе стояла новая чаша с бульоном, которых теперь хитрая я носила по две, и маленькая фиала с золотистой жидкостью — тем самым зельем, которое привезла герцогиня. Последняя надежда.