Книга Военная Академия. Искалеченная по вине генерала дракона, страница 51 – Кристина Юраш

Внутри все горело от злости. Я смотрел на отражение в стекле.

На собственные руки. И понимал: я злюсь не на нее. Я злюсь потому, что не заметил раньше.

Глава 55

Память возвращалась обрывками, как разбитое зеркало. Чужие руки. Тяжелые, но бережные. Горький, металлический привкус лекарства на языке, от которого сводило скулы. Тягучее, вязкое забытье, в котором не было ни боли, ни страха.

И голос. Тихий, низкий, вибрирующий где-то совсем рядом, у самого уха. Не приказ. Не вопрос. Просто присутствие. А потом — тепло.

Большая ладонь, сжимавшая мою кисть. Надежная. Сухая. Она не отпускала меня, даже когда жар бросал в дрожь, выкручивая суставы. Я помнила этот вес. Помнила, как мой бешеный пульс успокаивался, синхронизируясь с чьим-то медленным, размеренным дыханием рядом.

Я резко открыла глаза.

Сердце дернулось, ударившись о ребра так больно, что перехватило дыхание.

Потолок. Серый, с трещиной, похожей на молнию.

Темная комната показалась мне незнакомой. Но потом я вспомнила, что это не казарма, не лазарет. Это моя комната рядом с его кабинетом. Я втянула воздух. Даже запах здесь был другим, незнакомым.

Тусклый, мертвенно-бледный свет утра, пробивающийся сквозь щели в ставнях.

Несколько секунд я лежала неподвижно, вслушиваясь в тишину. Пыталась понять: это был бред? Галлюцинация лихорадки? Или реальность просочилась в сон?

Моя правая рука скользнула по левой руке, словно вспоминая ощущения прикосновения. Я точно помню, что кто-то держал меня за руку.

Я медленно нахмурилась, чувствуя, как виски наливаются тяжестью. Я чувствовала себя так плохо, что даже не могла открыть глаза. Но ведь мне же не показалось? Или… все-таки показалось?

Я выдохнула, сжав свою руку.

Наверное, просто жар. Бред больного мозга, который цепляется за любую иллюзию безопасности.

Иначе…

Я резко оборвала мысль. Сердце снова пропустило удар.

Это невозможно. Генерал и нежность? О нет! В это я не поверю! Он не умеет быть нежным. Он умеет только ломать или защищать. И то, и другое — одинаково больно.

Но сердце вдруг гулко забилось, словно то, что я на секунду представила, взволновало его.

Я осторожно села. Тело ломило, мышцы ныли, словно их перекрутили в жгут, но липкий, изматывающий жар спал. Голова гудела, но сознание было ясным.

На столике стоял завтрак. Но он был не таким, к какому я привыкла. Он выглядел так, словно я попала в сказку. Аппетит взвыл, а я набросилась на еду с жадностью вечно голодного студента.

За смежной стеной послышался знакомый звук.

Скрип пера по плотной бумаге. Шуршание листов. Редкий, глухой стук трости о паркет, когда он менял позу.

Генерал уже работал. Или «еще работал». Я так и не поняла.

Конечно. Для него мир не останавливался ни на секунду, даже если эта секунда стоила кому-то жизни.

Я быстро умылась ледяной водой из умывальника. Холод обжег лицо, прогоняя остатки сна и жара. Надела форму. Затянула ремни мундира так туго, что стало трудно дышать — это помогало чувствовать границы собственного тела. Привычным, отточенным движением закрепила маску. Металл холодно прижался к щеке, скрывая шрам, скрывая слабость, скрывая меня.

Потом замерла, переводя взгляд на часы.

Лекция по тактике и стратегии! Как я могла забыть! Мне же разрешено посещать теоретические занятия?