Книга Военная Академия. Искалеченная по вине генерала дракона, страница 38 – Кристина Юраш

Мне нужны были стены между нами достаточно тонкими, чтобы слышать, как она ворочается во сне, и при этом достаточно толстыми, чтобы никто другой не посмел приблизиться.

Так я смогу контролировать ее. Так у нас не сорвется дисциплина.

Я обмакнул перо в чернила. Поставил подпись. Сургуч расплавился над огнем свечи, густой, цвета запекшейся крови. Я придавил его печаткой. Воск застыл, оставив оттиск. Официально. До тех пор, пока наша с ней война не закончится. Или пока один из нас не сломает другого.

— Лейтенант Кросс, — бросил я в щель приоткрытой двери, не поднимая глаз.

Шаги. Дыхание, сбитое спешкой. Грохот сапог.

— Приказ. — Я не стал заворачивать бумагу. Бросил на край стола. — Ознакомить всех с приказом. Понятно?

Да, расскажи всем, что теперь кадет переводится на штабную работу.

— Так точно, господин генерал! — голос дрогнул на долю секунды. Любопытство. Страх. Или и то, и другое.

— Часовые у лазарета стоят? — спросил я, понимая, что начинаю делать глупости. А это недопустимо.

— Так точно! — отрапортовал дежурный.

— Пойду проверю, — отрезал я. Голос прозвучал глухо, как удар приклада по дереву.

«Проверю часовых!» — решил я. Ты не часовых, Анкей, идешь проверять. Ты идешь проверять ее.

Дверь закрылась, и в кабинет вернулась привычная тишина.

Я наконец выпил настой. Он обжег горло, но не коснулся ледяного узла в груди.

Только что я перешагнул черту.

Не в лазарете, когда рвал королевский указ. Не на полигоне, когда остановил учения. Сейчас. Я привязал ее к себе. Официально. Бесспорно. Законом, который сам же и написал.

Я подошел к окну.

Туман стелился по брусчатке, цепляясь за кованые решетки, за стволы старых дубов, за лужи, в которых еще не высохла грязь с наших сапог. Я чувствовал раздражение. Злость на самого себя. За то, что вообще допускаю это!

Трость стояла у стола. Я не взял её.

Чтобы стоять на краю пропасти, мне не нужна опора.

Глава 40 Дракон

«На войне от нее не будет толку», — кольнуло в висках.

Раздражение. Чистое, колючее.

Она слишком легкая. Кости тонкие, словно птичьи. Мышцы не те. Выносливости хватит на марш-бросок, но не на трехдневный рейд по болотам, где каждый шаг выворачивает суставы, а вода просачивается под броню.

И все же… Она продержалась. Месяцы. Среди мужчин, которые спят, едят и дерутся локтем к локтю. Никто не заметил.

Это требовало не просто хитрости. Это требовало стальной самодисциплины, умения терпеть боль, голод, холод и не выдать себя ни взглядом, ни жестом.

Эта мысль вызвала во мне странное, тягучее чувство. Смесь досады и… уважения. Не хочу называть это так. Назову это признанием факта.

Я резко оттолкнулся от подоконника. Холодное стекло оставило влажный след на ладони. Нет. Это ничего не меняет. Она не солдат. Никогда им не станет. Потому что я так решил!

И если ее судьба в моих руках, то я распоряжусь ею так, как посчитаю нужным.

Короткий стук в дверь прервал мысли.

— Войдите.

Дверь отворилась. На пороге замер дежурный офицер. «Смена караула уже прошла», — подумал я. «Это ж который час?» Я посмотрел на часы. Опять не спал всю ночь. Из-за одной девчонки.

— Господин генерал. Приказ о переводе кадета Джейлорда размещен. Командиры ознакомлены.

— Хорошо, — бросил я, не оборачиваясь. Голос прозвучал ровно, как лезвие.