Книга Военная Академия. Искалеченная по вине генерала дракона, страница 108 – Кристина Юраш

Я едва не зашипела от ненависти.

— Смотри-ка, — прошептал он. — Остался. Яркий. Настоящий.

Он улыбнулся шире, и в этой улыбке мелькнуло что-то самодовольное.

— А я боялся, что магия лекарей сотрет его. Боялся, что ты забудешь, кому принадлежишь.

— За что? — вопрос вырвался сам. Тихий. Хриплый. Сухой, как шелест мертвых листьев. — За что ты это сделал?

Фландр пожал плечами. Будто ответ был очевиден, как закон притяжения.

— Потому что ты моя.

Он произнес это спокойно. Без ярости. Без злобы. Как говорят о погоде. О мебели. О породистой лошади, которая пытается сбросить седока.

— Вредная. Упрямая. С характером. — Он наклонился ближе, и запах его духов — миндаля, табака и чего-то сладковато-гнилостного — ударил в нос. — Но моя. И точка.

Меня затрясло. Не от страха. От ярости. Настоящей, горячей, живой ярости, которая выжигала страх дотла.

Он схватил меня за запястье железной хваткой, которую я почувствовала даже под мягкой кожей перчатки, и буквально выдернул из сундука.

Ноги подкосились. Голова закружилась от перепада давления и недостатка воздуха. Мир поплыл, окрашиваясь в серые тона. Но я удержалась. Уперлась сапогами в пол. Не упала. Не доставлю ему такого удовольствия. Не стану жертвой, которую нужно поднимать.

— А это, — произнес Фландр, выпрямляясь и указывая рукой в сторону, — мой подарок.

Я подняла взгляд. И почувствовала, как внутри все холодеет, превращаясь в ледяную глыбу.

В нескольких шагах от нас, посреди комнаты стоял другой сундук.

Гораздо больше предыдущего. Из черного, полированного дерева, темного, как ночь. Его опоясывали широкие металлические полосы, покрытые рунами. Сотни рун. Они покрывали крышку сплошным, сложным узором, пульсируя слабым, болезненным фиолетовым свечением. Магия подавления. Магия изоляции.

— Красивый, правда? — Фландр улыбался, глядя на свое творение с восхищением художника. — Мастер потрудился на славу. Тебе нравится?

Он провел ладонью по крышке сундука. С любовью. Почти нежно. Поглаживая холодное дерево.

— Внутри нет окон. Нет звука. Только ты и твои мысли. И когда ты наконец поймешь, что сопротивление бессмысленно, когда ты будешь рада любому лучу света, любой крохе внимания…

Он повернулся ко мне. Его глаза были пустыми.

— Ты станешь именно такой женой, какую я всегда хотел. Послушной. Тихой. Благодарной.

Меня затошнило. Не от страха. От понимания.

Он не шутил. Не пугал. Не угрожал в порыве гнева.

Фландр действительно собирался это сделать. Он построил клетку, которая меня сломает.

— Не смотри на меня так, Львина, — Фландр вздохнул. Как человек, которого несправедливо обвиняют в жестоком обращении с любимым питомцем. — Ты сама довела меня до крайности.

Он развел руками, изображая беспомощность.

— Танцевать с другим мужчиной. С моим бывшим командиром. На глазах у всей столицы. Позволить ему прикасаться к тебе. Приличные жены так себя не ведут. Это… неуважение. Ко мне.

Я смотрела на него. На его красивое лицо, на его безупречную одежду, на его спокойные глаза.

И вдруг поняла страшную, окончательную вещь.

Он никогда не изменится.

Никогда.

Никакие слова. Никакие просьбы. Никакие слезы. Никакая логика.

Для него я не человек. Я — объект. Вещь, которая вышла из-под контроля. И он исправит эту поломку. Любыми средствами.