Книга Жена дракона. Ты не поверил мне дважды!, страница 62 – Кристина Юраш

Мой взгляд снова упал на белую перчатку на полу.

На тонкое, бесполезное кружево, которое она так любила. Внутри меня что-то оборвалось с тихим, но отчетливым звуком. Стена отрицания, которую я возводил три дня, дала первую, чудовищную трещину.

Я медленно поднял голову. В глазах Харджеса читалась мольба и ужас. Он боялся того, что я сделаю. Боялся той бездны, в которую мы оба заглядывали.

Я выпрямился. Плечи расправились. Маска ледяного спокойствия вернулась на место, но под ней бушевал ураган, готовый снести все на своем пути.

— Приведите ее, — сказал я.

Голос прозвучал тихо. Но в этой тишине было больше власти и угрозы, чем в любом рыке.

Харджес вздрогнул, словно его ударили.

— Милорд… Вы уверены? Она… она в ужасном состоянии. Она мокрая, она…

— Я сказал: приведите ее, — перебил я, не повышая тона, но позволяя драконьей силе просочиться в каждое слово, заставляя воздух в комнате вибрировать. — Сейчас же.

Ничего, я выведу эту попрошайку на чистую воду! Она не смеет пользоваться именем моей жены, чтобы получить деньги! А потом, когда я выведу на чистую воду ее, я уволю ту болтливую голову, которая ей рассказала лишнее. Я выгоню взашей без рекомендаций соучастника или соучастницу этой аферы.

Дворецкий низко поклонился, его руки все еще дрожали, и быстро, почти бегом, вышел из комнаты.

Я остался один. В тишине, пахнущей горькими травами и дождем. Я медленно наклонился и поднял с пола белую перчатку. Ткань была холодной. Но когда я сжал ее в кулаке, мне на мгновение показалось, что я чувствую слабое, едва уловимое тепло.

Тепло живой руки.

Дождь давно закончился, оставив после себя лишь липкую, пронизывающую сырость.

Я всё ещё сидела на мокром, шершавом камне у самых ворот. Смотрела перед собой в пустоту и ни о чём не думала.

Сил думать, анализировать или строить планы больше не осталось. Они вытекли из меня вместе с последними слезами бессилия.

Всё уже произошло. Меня выгнали из собственного дома. Не узнали. Не выслушали. Не поверили. Даже Харджес. Особенно Харджес!

Я обхватила себя руками, пытаясь удержать хоть каплю тепла, но было поздно. Стало холодно. Очень холодно. Тонкое серое платье давно отсырело насквозь, превратившись в ледяную, тяжелую шкуру, которая прилипала к коже. Мокрые пряди волос липли к щекам и шее, а пальцы онемели до такой степени, что я перестала их чувствовать.

Наверное, стоило уйти. Куда-нибудь. Хоть куда-нибудь, подальше от этих проклятых стен.

Но я не могла. Мои ноги будто приросли к брусчатке. За этими высокими, увитыми плющом воротами был мой дом. Моя жизнь. Мой муж.

Поэтому я продолжала сидеть. Словно побитая собака, которую выгнали на мороз, но которая всё ещё верит, что хозяин рано или поздно свистнет и позовёт её обратно.

Боже, как унизительно…

Но с другой стороны, как бы я отреагировала на его месте, если бы кто-то спустя день после похорон назвался бы моим мужем?

Наверное, я бы… Честно? Даже не знаю… Но я хотя бы захотела выслушать этого человека.

О, проклятое драконье упрямство! Как же я ненавижу в муже эту черту!

Внезапно ворота скрипнули.

Тяжёлый, протяжный звук железа, нарушающий ночную тишину. Я даже не подняла головы. Слишком много раз за этот вечер мне хотелось верить в чудо, и слишком много раз эта надежда оборачивалась новым, изощрённым унижением. Я просто сжалась, ожидая окрика стражи или брошенной в грязь монеты.