Книга Жена дракона. Ты не поверил мне дважды!, страница 141 – Кристина Юраш

Ливия молчала. Она тоже была бледной, но не от действия яда. От осознания той пропасти, в которую мы с ней упали.

В этот раз смерть приходила не за Харджесом.

В этот раз она снова пришла за ней. И я был готов разорвать этот мир голыми руками, лишь бы не отдать ее.

Дверь открылась. В комнату вошел доктор.

Тот самый. С тяжелой кожаной сумкой в руке, с суровым, изборожденным морщинами лицом. Его быстрый, оценивающий взгляд скользнул по мне, затем по Ливии, и на долю секунды задержался на выломанном замке и расщепленной древесине двери. В его глазах не было осуждения, только усталая констатация фактов.

— Опять вы, милорд, — сухо произнес он, ставя сумку на столик.

Я поднялся, чувствуя, как затекли мышцы.

— Осмотрите ее.

— Она жалуется на боль? Тошнота? Судороги?

— Нет, — прошептала Ливия.

Доктор перевел взгляд на Ливию.

— Мисс, я правильно понял? Разрешите я вас осмотрю?

Я сделал шаг назад, хотя мне хотелось стоять рядом. Держать ее за руку. Не выпускать. Не позволять никому, даже целителю, приблизиться к ней без моего дозволения. Но я заставил себя отступить, превратившись в молчаливого стража.

Доктор осмотрел ее спокойно и методично, как часовщик, разбирающий сложный, поврежденный механизм. Он проверил пульс, посветил кристаллом в зрачки, прислушался к дыханию, попросил показать язык. Затем его пальцы осторожно, но твердо нажали на ее живот.

Ливия едва заметно поморщилась, подавив тихий стон.

Я напрягся так резко, что дерево спинки кресла жалобно хрустнуло под моей рукой, оставив на полировке глубокую вмятину. Опять желудок? Неужели она выпила чай, но мне не призналась?

Доктор даже не обернулся.

— Желудок болит?

— Иногда, — тихо ответила она, поджав губы.

— После еды?

— Да, — прошептала Ливия, выдыхая.

— Давно?

Она помолчала, опустив ресницы.

— Не знаю, — прошептала она, положив себе руку на живот.

Доктор кивнул так, словно ожидал именно этого ответа.

— Неудивительно.

— Что значит «неудивительно»? — спросил я. Мой голос прозвучал слишком резко, с опасной, вибрирующей хрипотцой.

Доктор наконец обернулся. В его взгляде не было жалости, только суровая правда.

— Это значит, милорд, что ее организм находится в крайне тяжелом состоянии. Что я вижу? Истощение. Последствия сильных ожогов, перенесенной лихорадки, хронического недоедания и колоссального стресса. Желудок раздражен, возможно, воспален. Ей категорически нельзя есть так, как здоровому человеку. Пока что…

Я молчал. Каждое его слово падало мне внутрь, как тяжелый, холодный камень, пробивая дно моей души.

Истощение. Ожоги. Недоедание. Лихорадка.

Я медленно перевел взгляд на ее руки, лежащие на одеяле. На тонкие, почти прозрачные запястья. На грубые, красные следы от едкого щелока. На белесые полосы старых, затянувшихся шрамов. На маленькие, мозолистые рубцы у пальцев.

Одеяло слегка сползло, открывая ее ключицы. Они были слишком острыми. Слишком тонкими. Под тонкой тканью сорочки угадывались ребра, будто она была птицей, чьи крылья сломали и забыли покормить.

Я видел это и раньше. Но только сейчас, в этой звенящей тишине, я по-настоящему понял.

Это тело не жило.

Оно выживало. Оно вело отчаянную, грязную войну за каждый вдох в мире, который плевал на нее.

— Ей нужно питание, — продолжил доктор, прерывая мои мысли. — Осторожное. Частое. Маленькими порциями. Никакой тяжелой пищи. Никакого вина. Никаких острых трав. Только теплые бульоны, жидкие каши, мягкий хлеб, травяные настои. Лекарства для желудка. Отвары для восстановления сил. И она поправиться. Я уверен. Это можно вылечить.