Книга Жена дракона. Ты не поверил мне дважды!, страница 115 – Кристина Юраш

— Она спрашивала что-нибудь? — произнес я прежде, чем успел приказать своему разуму заткнуться. Слова вырвались сами, предательски тихие.

— О чем, господин? — невинно переспросил Харджес, хотя мы оба знали, что он и так прекрасно все понял.

Я перевел взгляд на стол, понимая, что экспертиза — дело не быстрое. А я уже распорядился отправить в Нижний город своих людей, чтобы они выяснили все, что знали про Ливию Коллет.

— Неважно.

Харджес не изменился в лице. Ни один мускул не дрогнул. Но я знал, что он все понял. Разумеется, понял. Он знал меня лучше, чем я сам.

— Она спросила, верите ли вы ей, — тихо произнес старик, и в этом признании была какая-то фатальная обреченность.

Пальцы непроизвольно сжались в кулак. Бумага под моей ладонью тихо, жалобно хрустнула.

— И что вы ответили?

— Что если бы вы не верили, она сейчас жила бы в комнате для прислуги, а не в восточном крыле, — улыбнулся Харджес.

Я медленно закрыл глаза. На секунду. Всего на одну короткую секунду, чтобы скрыть вспышку боли, которая, как раскаленная игла, пронзила грудь. Потом открыл их, встречаясь с его взглядом — ледяной, непроницаемой маской дворецкого.

— Вы стали слишком разговорчивы, Харджес, — заметил я с легким раздражением.

— Возраст, господин. Старость делает язык менее послушным, — улыбнулся Харджес.

— Осторожнее, Харджес, — бросил я.

— Разумеется, мой господин! Я — сама осторожность!

Он снова поклонился, уже собираясь бесшумно раствориться в коридоре, когда за дверью послышались шаги.

Не шаркающая, почтительная походка слуги. Слишком уверенные. Слишком тяжелые. Слишком громкие для этого пропитанного скорбью дома. Я видел, что Харджес словно воспрянул духом. Словно все вот-вот вернется на круги своя.

Дверь распахнулась без доклада, с силой, заставившей петли жалобно скрипнуть.

Ламонт Эльтар вошел в мой кабинет так, словно имел на это абсолютное, неоспоримое право. На нем был темный дорожный плащ, на плечах которого еще блестели тяжелые капли дождя. Его старое лицо раскраснелось от холода или раздражения, а в руке он сжимал кожаную папку, пухлую от бумаг, как оружие.

— Нет, — заявил он с порога, не дав мне даже открыть рот.

Я медленно, с леденящим спокойствием поднял бровь.

— Добрый день, Ламонт.

— Нет, — повторил он, проходя внутрь и стряхивая воду на мой безупречный паркет. — Никаких «добрый день». Никаких светских любезностей. Никаких возражений. Сегодня ты будешь меня слушать, мой мальчик! Да! Мы можем сильно разругаться, но я должен спасти тебя от обмана!

Харджес заглянул в кабинет. Ламонт даже не обернулся, просто небрежно махнул на него свободной рукой.

— И вы оставайтесь, дорогой Харджес. Хоть кто-то в этом доме должен сохранять способность мыслить здраво, пока его хозяин теряет рассудок.

— Осторожнее, Ламонт. Вы не у себя дома, — тихо сказал я. В моем голосе не было повышения тона, но воздух в комнате мгновенно стал тяжелее, насыщенный статическим электричеством сдерживаемой ярости.

Ламонт подошел к столу и швырнул папку на полированное дерево. Она ударилась о поверхность глухо, тяжело, как маленький, неумолимый приговор.

— Я должен спасти своего друга. Без возражений.

Я посмотрел на папку. Потом медленно перевел взгляд на Ламонта.

— От кого?

Он усмехнулся. Но улыбка вышла не веселой. Скорее усталой, изношенной, почти горькой.