Книга Жена дракона. Ты не поверил мне дважды!, страница 114 – Кристина Юраш

— Это шантаж, — пробурчала я, беря ложку. От нервов есть не очень хотелось.

— Да, — согласился он без тени смущения. — Жестокий, подлый и наглый шантаж дворецкого.

— Вы ужасный человек, — проворчала я, пробуя суп и чувствуя, как откликается желудок.

— Знаю, — кивнул он. — Но не переживайте, все считают щенков или овечек, чтобы уснуть. А я считаю жертв собственного произвола. Так что ешьте.

Он направился к двери, уже взялся за ручку, готовясь раствориться в коридоре, как вдруг остановился. Его фигура застыла в проеме, освещенная светом из прихожей.

— Харджес? — окликнула я его, не поднимая головы от тарелки.

Он не обернулся.

— Да?

— Как вы думаете… — голос предательски дрогнул, выдавая всю мою неуверенность. — Он мне верит?

Несколько секунд в комнате стояла тишина. Только треск дров в камине нарушал ее. Я слышала свое собственное дыхание, частое и поверхностное.

Потом старый дворецкий тихо ответил, и его слова повисли в воздухе, тяжелые и значимые:

— Если бы не верил, вы бы сейчас жили в комнате для прислуги.

И вышел, мягко прикрыв за собой дверь.

Щелчок замка прозвучал как точка. Или как начало новой главы.

А я осталась сидеть посреди восточного крыла. Перед полной тарелкой горячего супа, от которого шел пар. С сердцем, которое впервые за долгое время осмелилось надеяться. Не на чудо. А на шанс.

Я уже накидывал на плечи тяжелый дорожный плащ, намереваясь лично отправиться по адресу, который, по уверению Ливии, занимала мастерская, чинившая в тайне от меня браслет. Пальцы уже нащупывали холодную латунь дверной ручки, когда раздался стук.

Резкий, но выверенный.

Я замер, медленно выдыхая воздух, который вдруг стал слишком вязким и тяжелым.

— Войдите.

Дверь бесшумно отворилась. На пороге возник Харджес. Он остановился с той безупречной, почти пугающей прямотой спины, которая была его второй натурой, и низко поклонился.

— Господин.

— Что? — мой голос прозвучал глуше, чем я планировал, с хрипотцой, выдающей бессонные ночи.

— Ливию Коллет перевели в восточное крыло, как вы и приказали.

Я медленно кивнул, чувствуя, как мышцы шеи напрягаются, словно под весом невидимых кандалов.

— Хорошо.

— Служанки уже занимаются ею. Помогают с ванной, приносят одежду.

— Хорошо.

Харджес помолчал. Эта пауза была слишком длинной, слишком многозначительной для человека, чья профессия заключалась в лаконичности. Я поднял на него глаза, и в этом движении было больше усталости, чем власти.

— Еще что-то?

— Она почти ничего не ела, господин. Только сделала пару глотков чая. И съела пару ложек супа.

Я сжал челюсть так сильно, что в висках загудело. Образ худой, дрожащей фигуры в слишком большом сером платье вспыхнул перед глазами, вызывая укол странной, иррациональной боли.

— Пусть ест, — отрезал я.

— Я уже распорядился, чтобы ей подали бульон и мягкий хлеб. Я понимаю, она долго голодала, но ест она очень плохо.

— И проследите, чтобы она съела, — выдохнул я.

— Уже слежу, господин. Я соблазняю ее разными блюдами. И даже был строг!

Несколько секунд мы смотрели друг на друга. В полумраке кабинета лицо старого дворецкого казалось высеченным из серого камня, но в глубине его глаз я читал то, что он никогда не посмел бы произнести вслух. Он прекрасно понимал, что докладывает не просто о состоянии новой, странной гостьи. Он докладывает о состоянии моей надежды.