Книга Жена дракона. Ты не поверил мне дважды!, страница 100 – Кристина Юраш

Марта сказала: ничего лишнего не трогать.

Разумеется.

Я медленно поднялась с низкого дивана. Каждый шаг к столу казался преступлением. Глупым, детским нарушением границ. Словно я снова была той наивной Эрисалией, которая в первую неделю после свадьбы тайком пробралась в запретную библиотеку Гарзаров, потому что Ильмаар бросил ей с усмешкой: «Там скучные фолианты, ты заснешь через пять минут».

Я тогда не заснула. Я прочитала три главы пыльной семейной хроники и оставила ему на полях язвительное замечание карандашиком о скудоумии некоторых его предков.

Он нашел. И смеялся.

Господи, как он тогда смеялся. Этот редкий, низкий, вибрирующий звук, который заставлял тепло разливаться по венам, растапливая его вечный лед.

Я встала у стола и провела пальцами по гладкому, холодному дереву.

Чужие пальцы. Шершавые, с обкусанными ногтями и мелкими шрамами от щелока. Я вспомнила, что в ящике стола лежала баночка с моим кремом.

Я выдвинула ящик, достала оттуда баночку и с наслаждением натерла огрубевшие руки. Комната наполнилась знакомым запахом. Крем я положила на место, а потом принюхалась к рукам.

Да, это мой любимый запах. Что-то земляничное, ягодное, летнее… Кожа перестала молить о пощаде. Крем впитывался, тут же магией убирая мелкие трещины и сухость.

Хотя бы ради этого стоило прийти сюда.

На секунду мир качнулся. Комната поплыла, стены сдавили виски. Я ухватилась за край столешницы, цепляясь побелевшими костяшками за полировку, чтобы не рухнуть от слабости. Несмотря на то, что меня здесь кормили, тело Ливии было слишком истощенным.

— Соберись, — прошептала я себе. Голос прозвучал хрипло, чужеродно в этой звенящей тишине.

Перо лежало в подставке. Белое, с тонким, острым срезом. Я взяла его осторожно, словно боялась, что оно меня не узнает, что древесина почувствует подмену и обожжет кожу.

Потом села.

Стул оказался чуть выше, чем нужно этому низкорослому телу. Раньше он подходил мне идеально, позволяя парить над столом, как над полем битвы с бумажной рутиной. Но сейчас я заметила странный факт. Ливия ниже ростом, чем Эрисалия. И это чувствовалось.

Я обмакнула перо в чернила. И замерла.

Что писать?

«Ильмаар, это я»?

Смешно. Жалко. Бесполезно. Я уже говорила это. Говорила слишком много раз, разбивая слова о гранит его недоверия, пока они не превратились в кровавую кашу из моих нервов.

Перо дрогнуло в пальцах. Тяжелая черная капля сорвалась с кончика и упала на чистый лист, расплывшись кляксой, похожей на зрачок безумца.

Я смотрела на нее, как на прореху в белой ткани реальности. А потом рука сама начала двигаться.

Не рука Ливии.

Моя.

Моя прежняя, выверенная годами привычка держать перо чуть ниже, чем учили строгие наставницы перед свадьбой. Мой характерный наклон букв влево. Мой тонкий, вытянутый росчерк. Мои слишком длинные, хлесткие хвосты у буквы «р». Моя странная привычка начинать первую строку чуть выше остальных, словно давая тексту пространство для дыхания.

«Ильмаар,

Ты всегда говорил, что терпеть не можешь длинные письма. Поэтому я напишу коротко.

Я устала.

Я устала доказывать тебе, что я не лгу. Устала вспоминать то, что должна была бы помнить только твоя жена. Устала смотреть, как ты каждый раз находишь новое, изощренное объяснение, почему я не могу быть Эрисалией.