Книга Академия Боли. Я умру вместо принца, страница 135 – Кристина Юраш

Чужие пальцы медленно скользнули по моей щеке, разгоняя холод. Я застыла. Сердце пропустило удар, больно отдавшись где-то под ключицей, но глаза не открыла. Не знаю почему. Наверное, потому что испугалась, что это исчезнет, стоит мне лишь моргнуть. Или наоборот — что окажется страшной, разрушительной правдой.

Пальцы скользнули ниже. По моей скуле. По линии челюсти, напряженной до предела. По шее, туда, где бился мой предательски учащенный пульс.

Медленно. Так осторожно, так неестественно бережно, словно тот, кто сидел рядом на краю матраса, боялся причинить мне боль.

Я узнала его раньше, чем услышала голос.

Горький аромат незнакомых ночных цветов, въевшийся в ткань его одежды, прошептал мне, чьи пальцы сейчас касаются моего лица. И это невозможное, осязаемое ощущение опасности, которое всегда появлялось рядом с ним, заставляя каждую клетку моего тела инстинктивно сжиматься.

Виерис.

Моё сердце забилось так громко, так отчаянно, что я испугалась: он услышит. Он почувствует этот стук через проклятую магическую связь. И поймет, что я проснулась. Что я чувствую всё.

— Ты опасна, Лиада Торос, — прозвучал его тихий голос.

У меня перехватило дыхание. Воздух в легких стал твердым.

Его пальцы замерли на моей щеке. И тут я почувствовала дрожь.

Настоящую. Слабую, мелкую, почти незаметную, но от этого такую же невозможную, как снег посреди лета.

Дрожал принц. Не я.

Он, Виерис Баллард, человек, чья рука не дрогнула, когда он рисовал цветок на груди униженного герцога. Человек, который часами оттачивал удары, пока мышцы не начинали рваться. Человек, который был воплощением абсолютного, ледяного контроля.

Он дрожал. И эта дрожь, передаваясь через магическую нить, обжигала меня сильнее любой молнии.

— Ты заставляешь меня хотеть того, чего я не могу иметь, — добавил он.

Слова прозвучали тихо, хрипло, с надломом. Словно каждое из них он вытаскивал из себя через горло, и они причиняли ему физическую боль, раздирая в кровь.

Я лежала неподвижно. Даже дышать боялась, чтобы не спугнуть.

Молчание затянулось. Тяжёлое. Мучительное. Наполненное тем, что мы оба боялись произнести вслух. А потом я услышала его вдох. Глубокий, рваный, судорожный. Будто ему, наследнику престола, не хватало воздуха.

— Я не должен сюда приходить, — прошелестел он.

Шёпот. Почти неслышный, скользящий по самой границе слуха.

— Не должен тебя касаться.

Его ладонь, тяжелая и горячая, медленно скользнула в мои волосы, зарываясь в спутанные пряди на затылке. От этого жеста у меня сладко заныло внизу живота.

— Не должен думать о тебе.

Мне до боли хотелось открыть глаза. Увидеть его лицо. Увидеть, как рушится его безупречная маска, как темнеют его глаза. Но я продолжала лежать неподвижно, парализованная страхом разрушить эту хрупкую, запретную исповедь.

Но я продолжала лежать неподвижно. Слишком боялась разрушить этот хрупкий, больной момент. Слишком боялась того, что увижу в его глазах, когда маска будет окончательно сброшена.

Матрас едва заметно прогнулся под его весом. Он наклонился ближе.

Я почувствовала его дыхание. Совсем рядом. Обжигающее, неровное. Оно коснулось моих ресниц, щек, и по коже побежали мурашки, оставляя за собой огненный след.

— Ты не понимаешь, что делаешь со мной, — его голос вибрировал в воздухе, откликаясь гулким эхом в моей собственной голове.