Книга Одиннадцать огней Азеры, страница 135 – Лина Розен

Комната аделье Прейсхейма была небольшой и напоминала по форме неправильный прямоугольник, часть которого будто срезали ножом. Три стены украшали отшлифованные дощечки из ценного аморийского дерева, известного своим тонким целебным ароматом, но одну стену, примыкающую ко входу в Сокрытые земли, покрывал крупный, ничем не обработанный камень.

В комнате Главного не имелось окон – их заменяла огромная, словно сияющая изнутри картина, в углу которой бледнели два слова «Сон сердца». Надпись была сделана витиеватым, похожим на женский почерком.

Трудно сказать, что скрывало в себе изображение: светлые мазки на нем не отделялись от темно-синих, казавшихся порой черными, как бездна. В игре света и тени Лигелий видел море и бурю, туманную Азеру с блуждающими серебряными огнями, подземные воды Сокрытых земель и затянутое утренней дымкой озеро лимарий.

Картина была одной из немногих вещей, которыми дорожил аделье Прейсхейм. Предметом, возможно, неразрывно связанным с тайной «лекарства от сна» – или, по крайней мере, столь же неизвестным.

На этот раз ночное море, поймавшее взгляд аморийца, было спокойно. В глубине картины сиял ровный свет, заботливо поддерживаемый хранителем Эттали.

Главный сидел за массивным столом из цельного куска дерева, слева от картины, окруженный длинными рядами полок, заполненных свитками, рукописями и резными шкатулками из различных пород дерева. Комнату освещали десятки мерцающих свечей, но Лигелий не ощущал запаха воска.

— Ты припозднился, – аделье Прейсхейм поставил означающий согласие завиток на свитке и, отложив инструмент для письма, взглянул в сторону Лигелия. – Юноша, отправленный тобой, вернулся еще утром.

— Придется позже с ним переговорить, – амориец замедлился, расправляя плечи, и бесшумно подошел к столу Главного. Лестница позади скрылась с металлическим звуком, становясь шкафом вновь. – Я должен был сразу узнать об этом. Помнится, вы говорили, что Ардали ничего не грозит.

— Она не ушла в Хаос, – аделье Прейсхейм аккуратно свернул лежащий перед ним лист и, перевязав его грубой нитью, отложил в сторону.

— И дален не пила, – Лигелий скрестил руки. – А еще вы не использовали мой узор йера, не правда ли?

— Как и ты не принял зараженную тенями кровь в знак примирения.

Амориец опустил руки и выпрямился, неохотно соглашаясь. Главный расправил очередной лист и пробежался глазами по строчкам.

— Что вы сказали ей?

— Не больше того, о чем тебе известно. Предложил несколько путей, и девушка приняла решение, – Главный скомкал лист и, откинув его в сторону, посмотрел на аморийца. – На миг я подумал, она все-таки сделает иной выбор. Предложит тебе заключить обет, – точно зная, что затронул то, чего не должен был, глава таматэ с улыбкой отвел взгляд. – Я удивлен. Яд был самым ненадежным проводником в Собор Хаоса.

Лигелий прикусил губу и тут же ощутил привкус крови. Он привел Ардали к хетеру, зная, кто является им, и дважды позволил девушке поступить по-своему. Она даже приняла решение совершить обет, который связывал пути навсегда.

Они с Главным уже говорили о том, что случилось во Фьери. Так почему его снова втягивало в танец, от вязей слов которого он устал?

— Я хочу спросить.

— Спрашивай.

— Вы знали, что у милийки, болевшей Лимнати, есть дочь, когда рассказывали о ней впервые?