Книга Одиннадцать огней Азеры, страница 131 – Лина Розен

Нет, они не скрывались в тени листвы и не стремились к морю, как эти красно-желтые птицы. Однако, если милийцы начинали относиться к кому-то слишком хорошо, значит этот кто-то был связан с тенями. А где имелись тени, присутствовала и вероятность болезни теней.

Лигелий ждал недолго. Хаос улыбнулся ему на шестую триеру.

Тем, кого искал амориец, стал проезжий торговец. Проходя мимо деревни, его лошадь взбесилась – Лигелий и несколько милийцев, работавшие поблизости, насилу успокоили животное.

Всадник рассыпался в благодарностях, а один из милийцев, заметив глубокие ссадины от поводьев на ладонях торговца, спросил мужчину о самочувствии. Амориец вмешался сразу же.

— Вам предстоит нелегкий путь, – сказал он, обращаясь к торговцу, пока тот пытался почистить руки о штаны, но не упуская ни единого изменения в настроении милийцев. – Вам бы подлечить ссадины.

— Боюсь, до Таллара мне не сыскать лекарств.

— Отчего ж? – рукавом стирая со лба пот, сказал милиец, махнув в сторону деревни. – Наша Старшая вас вмиг подлечит.

— Вы очень добры...

— Я отведу, – перебил Лигелий, делая приглашающий жест.

Торговец двинулся следом, прихрамывая на правую ногу. Амориец ощутил себя пауком, заманивающим жертву в паутину, когда милийцы расступились, позволяя гостю пройти.

Говорят, кого Хаос благословляет, того и проклинает: похоже, в миг, когда при осмотре Старшей в крови торговца действительно обнаружилось присутствие теней, Лигелий допил чашу, исполняющую желания. Благословение обернулось проклятием уже грядущим днем, когда гонец прислал предупреждение из Императорского замка.

Аморийца обещали отчислить: он вынужденно вернулся в столицу, где его вскоре призвали императрица и Главный. Лигелий знал, что милийцы постараются задержать торговца с тенями в крови, но большего предположить не мог.

Состояние мужчины ухудшилось на второй день после отъезда аморийца. На третий он впал в забытие, на четвертый – не проснулся.

Лигелий опоздал на миг, вернувшись в Мили на четвертый день. Горячий ветер приносил со стороны озера дряков пепел, и амориец последовал за ним.

Истории о Мили существовали в императорской семье с основания деревни. Однако в тот день, когда Лигелий последовал за ароматом пепла, они впервые обрели форму.

Берег озера наполняли букеты цветов. Высокая клеть, сложенная из ровных бревен, горела как огромный костер, бросая на воду огненные блики, но сквозь пламя еще виднелось нарядно одетое тело.

Искры, стремившиеся улететь с ветром, замирали над озером, осыпаясь пеплом. В глубине вод кружилось нечто бесформенное, создающее черный водоворот. Оно с неистовым голодом желало поглотить все, до чего могло дотянуться, втягивая в себя и искры, и костер, и цветы.

Лигелий не мог сдвинуться с места. Он вдруг ощутил, словно водоворот увидел его. Не нечто, скрытое в глубине водоворота, но сам он.

Он втянул его, впуская в свой разум, обрушивая мощь одновременно тысячи тысяч кружащихся образов и чувств. Они придавили аморийца, заставляя упасть на колени, и продолжили давить, точно тот был гвоздем, который требовалось вбить в землю.

Женская рука закрыла глаза, утягивая Лигелия в сторону, словно тот был пушинкой, и давление прекратилось: лишь глубокие вмятины на земле напоминали о том, что произошло. Амориец выдохнул – так резко и глубоко, что выплюнул сгусток крови.