Книга Эникс и Аметист, страница 13 – Ти Шарэль

— О чем вы так долго говорили? — спросил Рубан, как только за Эни закрылась дверь.

— Не твое дело, — ухмыльнулся я.

— Если ты решил отбить у меня Эни, — завелся драу, — то…

— Ты забыл кто я? — я уставился на рубинового, подавляя его волю. И сам удивился, осознав, что зов вернулся. Рубан сник.

За день силовые каналы раскрылись сильнее. Я прямо чувствовал, как дрожит дар, распространяясь по ним — распрямляя, насыщая, возвращая былую мощь. Невероятно! Девушка — наваждение совершила невозможное. И я в ответ планирую ее обесчестить… Как-то не тянет на вознаграждение. А может забрать ее с собой? Теперь, когда я снова высший, дяде придется вернуть и титул, и родовое поместье. Мне почти тридцать, самое время привести в дом хозяйку.

Я неверяще потряс головой. Впервые в жизни я задумался о жене, однако эта мысль не вызвала отторжения. Напротив, она облегчила совесть и потянула за собой целую связку приятных эмоций. Эни в моем доме, в моей кровати.

Пах онемел от таких фантазий. Продолжу в том же духе, опозорюсь ночью. Но девушка — наваждение из головы не шла. Я едва дождался вечера.

Вот только не готов был к тому, что при взгляде на нее вместо вожделения меня затопит волна тревоги и жалости. Эни выглядела не просто уставшей, она была измождена. Какая там близость, если целительница даже встать не могла! Ей самой впору звать лекаря. Я хотел уйти сразу, но побоялся оставить ее без присмотра.

— Объяснишь, что с тобой? — спросил, когда девушка допила настойку. Ей стало чуть лучше, бледные щечки порозовели.

Эни не стала молчать. Кажется, настойка оказалась слишком крепкой для истощенной целительницы, потому что иногда она начинала говорить быстро, почти несвязно, а иногда зевала, смущенно прикрывая кулачком рот. Я слушал. Потом встал и выключил свет. Постоял, размышляя — уйти к себе или остаться. Естественно, второе перевесило. Я уговорил себя тем, что Эни нужен присмотр и лег рядом. Поверх покрывала.

— Ты так и будешь лежать? — произнесла она сонно.

— Я не занимаюсь любовью с пьяными и больными, — хмыкнул я. В душе было тепло, на сердце спокойно. Я все делал правильно. — А ты сейчас и первое, и второе. Спи.

— Очень даже зря, — пробормотала Эни и тут же сладко засопела. Я уснул не сразу. Перебирал в пальцах шелковистые пряди и думал, думал. Образ Эни в моем доме и моей спальне становился все более привлекательным и материальным.

И вновь я проснулась от стука.

— Драу Эни, это Тариза. У вас все хорошо?

— Драконы-прародители, — прошептала удивленно, — я проспала?

— Драу Эни?

— Входи, Тариза, я встаю.

Вопреки собственным словам я осталась лежать. Сладко потянулась, улыбнулась непонятно чему. Задумалась об этом и резко села. Вторая подушка была смята и пахла… проклятье… пахла она весьма приятно.

Тариза поставила на столик завтрак и осведомилась голосом, в котором явственно плескалось любопытство:

— Как вам наливка? Принести еще? Моя мама была рада, что смогла хоть чем-то вас отблагодарить.

— Оу, правда? — я постаралась незаметно взбить соседнюю подушку. — Было очень вкусно. Передавай маме привет. Я проспала, да?

— Вы очень много работаете, драу Эни, — к счастью Тариза не дала волю своему любопытству, — ничего страшного, если придете чуть позже.

— Благодарю, — выдавила смущено. Села, торопливо поправляя волосы. Дождалась, пока Тариза выйдет и быстро привела себя в порядок. Еду закинула в рот буквально на ходу, задержавшись лишь для того, чтобы с наслаждением выпить горьковато-сладкую каву. И никакого магряного сока! Желательно никогда больше!