Книга Эникс и Аметист, страница 12 – Ти Шарэль

Кровать чуть прогнулась под немалым весом, и горячее крупное тело вытянулось вдоль моего. Поперек живота легала мужская рука, и я запоздало пробормотала слова, закрывающие комнату от маминого вторжения. Замерла, ожидая других прикосновений. Мгновение затянулось, зависло. Кровать словно покачивалась от моего дыхания, убаюкивая, укачивая.

— Ты так и будешь лежать? — произнесла я сонно.

— Я не занимаюсь любовью с пьяными и больными, — хмыкнул Амет где-то поверх моей макушки. — А ты сейчас и первое, и второе. Спи.

— Очень даже зря, — поучительным тоном пробормотала я и тут же провалилась в сон.

Кажется, лучше и крепче я не спала как минимум месяц. А может и всю жизнь.

***Амет***

— Эй, — кто-то потряс меня за плечо. — Просыпайся, скоро обход.

Я сел рывком. Ошалело огляделся.

— Спасибо, — кивнул соседу по палате, и тот, прихрамывая, вернулся на место.

— Подлечили тебя? — Рубан сидел на кровати, скрестив ноги.

Прислушался к себе. Замер. Отклик был! Тихий, вялый, но поток струился по каналам, пока почти незаметный, бесполезный, но для потерявшего надежду меня это было сродни откровению, удару пыльным мешком по голове!

— Подлечили, — пробормотал я и успел заметить, как Рубан зло сверкнул глазами. Мой старый знакомый явно не был рад.

— Идут, — тихо произнес рыжий Кастор, и рубиновый спустил ноги с кровати, сел прямо. Драу Фирр была женщиной строгих нравов, даже странно, что не заставляла подопечных вставать в шеренгу.

Однако в палату вошла не она, а ониксовая драу с глазам цвета расплавленного золота. Эни — так называла ее мать. Девушка — наваждение. Я только сейчас понял, что всю ночь видел ее в своих снах. И занимались мы именно тем, на что толкала ее странная мамаша.

На меня золотистое чудо бросило лишь один быстрый взгляд, но я уже поверил в то, что девушка пришла ради меня. Следил за ее передвижениями по палате, вылавливая каждое движение, каждое слово. Наваждение, иначе не скажешь!

Когда Эни дошла до рубинового, я напрягся. Внезапно вспомнил, как Рубан хвастал, что присмотрел себе красотку среди лекарей. Неужели говорил про Эни? В груди родилось рычание, я подобрался, готовый вмешаться, но, кажется, рубиновый целительницу не интересовал. Отвечала она холодно, даже с легкой досадой, и натянутые струны внутри сразу расслабились. Проклятье, что со мной? Занесла в кровь приворот вместе с лекарством?

Между тем, рубинового заносило. Холодный тон не подействовал, Рубан цеплялся за руки девушки, игнорируя напряжение, растущее в палате. Подопечные переглядывались, Юджас даже привстал, но я успел раньше.

— Отпусти, тебе же сказали, — прорычал, подскакивая к его кровати.

— Надеешься, тебе повезет больше? — прошипел рубиновый.

Совсем зарвался стервец. Пришлось напомнить про разницу в нашем положении. Рубиновый внял. А может сделал вид, но по крайней мере заткнулся. А Эни занялась мной. И я снова ощутил странную, ненормально яркую радость от простого, ни к чему не обязывающего разговора. Это до тех пор, пока она не спросила, смущаясь и очаровательно краснея:

— Ваше предложение еще в силе? Помните его?

— Помню, — прохрипел я. В горле пересохло.

— Я согласна, — Эни опустила глаза, но тут же снова уставилась на меня. — Есть условие.

Условие? Серьезно? Я был готов душу продать за то, что он предполагала. И уж тем более на все условия.