Книга Ведьма пустоши, страница 58 – Джессика Кури

Гобелен был великолепен – пожалуй, это самая драгоценная вещь, которую мне доводилось держать в руках. Он входил в парный набор, и его близнец остался в замке у Лахлана.

Я пододвинула стул к окну, встала на него и накинула гобелен на карниз для штор, а затем, отступив на шаг, принялась его разглядывать. Вытканный из ярко-алых, лазурных, охристых и бежевых нитей с вкраплениями желтого золота, замысловатый узор закручивался звездчатой спиралью, напоминавшей тот рисунок, с помощью которого я когда-то призвала Лахлана в дядин кабинет.

Работа была выполнена с величайшим мастерством – на ее создание, должно быть, ушли годы. А это означало, что свой план Лахлан вынашивал уже очень давно.

Я приподняла нижний край гобелена, чтобы взглянуть на изнанку. Там нити были грубоваты и собраны в пучки; даже по обратной стороне можно было судить о невероятной сложности работы. Кончики нитей растрепались и переплелись, словно косматая шкура тех хайлендских коров, что мы с Сильви видели по дороге. Проведя ладонью по поверхности, я ощутила под пальцами прочное переплетение, а в нем – гул мощнейшей магии. Гобелен буквально кипел энергией. Я еще какое-то время не могла оторвать взгляда, завороженная этой работой, пока не вспомнила, что нужно управиться до того, как миссис Макдугал позовет меня к ужину.

Протянув руку, я положила ее на гобелен и сделала долгий, медленный выдох. Внутри все сжалось от страха и нерешительности, но кожа буквально звенела от нетерпеливого любопытства.

Создание гобеленов-порталов – одно из высших искусств в прядении; такие вещи невероятно дороги и оттого крайне редко используются. В моем кругу не было никого, кто испытал бы подобное на себе. Да и сила этой вещи была не вечной: как и всегда в нашем ремесле, нити имели свой предел. Лахлан говорил, что гобелен выдержит от силы полдюжины переходов, прежде чем обратится в пепел. Глядя на искусность прядения, я с легкой грустью подумала о том, что столь прекрасной вещи уготована роль расходного материала.

Чтобы воспользоваться гобеленом, мне не нужно было вкладывать в него силу – я бы и не смогла, даже если бы мой дар не сковывал старый клятвенный узел. Нет, над этим полотном, должно быть, трудились сразу несколько мастеров-прядильщиков, день за днем направляя в него энергию. Теперь оно было полностью заряжено и тихо гудело. Закрыв глаза, я различила этот приглушенный звук, напоминающий жужжание пчелиного роя.

«Великая магия», – сказал вчера Лахлан. Вчера… Казалось, с той минуты прошел целый месяц.

В последний момент я метнулась к комоду, порылась в вещах и выбрала тяжелый железный гасильник для свечей. Я привязала его под верхней юбкой, спрятав в складках платья. Когда я возвращалась к гобелену, он отбивал ритм по бедру на каждом шагу, так что теперь я чувствовала себя хоть немного защищенной.

Плотно сплетенные нити расступались в моих руках так неохотно, словно сама реальность сопротивлялась этому вторжению в ее законы, настаивая, что подобная магия не должна быть возможна. Но я все же пробивалась вперед, раздвигая их, точно густые лианы, и с трудом проскальзывая между ними. Наконец я оказалась по ту сторону – в месте, которое показалось мне совсем иным миром, иной реальностью. И то, что я увидела, на мгновение лишило меня дара речи.