Книга Ведьма пустоши, страница 40 – Джессика Кури

Я вскинула подбородок, возмущенная его снисходительным тоном.

— Я действительно преподавала магию, а также арифметику, чтение, историю и французский, если вам так нужно знать. Хотя, судя по состоянию вашего поместья, сэр, я думаю, вам бы не помешало освоить пару бытовых заклинаний.

Он провел обухом ножа по ощетинившейся холке деревянного волка.

— Ах. Магия – это лишь уловка для лентяев, чтобы избежать честной и тяжелой работы.

Я судорожно втянула воздух, сдерживая гнев. Интересно, что бы он сказал, если бы я продемонстрировала, сколько честного, тяжелого труда потребуется, чтобы вышить на его наволочке порчу? Такую, чтобы он всю ночь чесался или проснулся с волосами, спутанными в тысячу невозможных узлов? Уловка для лентяев, как же! Меня еще никогда так не оскорбляли за такое короткое время. Невыносимо высокомерный человек.

— Не знаю, какие прядильщики водятся здесь, в ваших захолустных краях, – ответила я, и, хотя внутри все кипело, голос мой звучал обманчиво спокойно, – но в Лондоне, откуда я родом, люди зовут целительниц Святой Эдгиты, когда заболевают. Посылают Телариев защищать наши берега от французов. Ордену Мойр, моим сестрам и братьям, доверяют образование своих детей. Магия, которую в основном плетут женские руки, – это и есть фундамент мира, в котором вы живете, о великий сельский лэрд. Или вы так уютно устроились в своем уединении, что забыли о мире за пределами ваших вересковых пустошей?

Он ответил мне не менее угрюмым взглядом. Его глаза были янтарными, как у тигра, и напомнили мне яркие иллюстрации из сборника стихов, который я любила в детстве.

Тигр, Тигр, жгучий страх… В небесах иль средь зыбей вспыхнул блеск твоих очей?

Я отбросила прочь строчки, смущенная, сама не понимая почему.

— Скажите, мисс Прайор, – произнес он низким, почти мурлыкающим голосом, – все ли учительницы из благотворительных школ в Лондоне такие же гордые, как вы?

— Если нет, то им следовало бы быть. Это честный, тяжелый труд, и мне нечего стыдиться. Я не стану извиняться за свое положение, свою репутацию или свое ремесло даже перед лэрдом, восседающим в своем захолустном замке.

Его губы искривила кривая ухмылка. Это выражение смягчило суровость его лица и обнаружило ямочку на левой щеке.

На мгновение я забыла, о чем мы спорим. Эта хитрая ухмылка заставила меня затаить дыхание и невольно вызвала в памяти образ – иллюстрацию из одной из моих детских книжек, греческого героя Ясона, стоящего на носу «Арго», самоуверенного и такого красивого, насколько только могла изобразить рука художника.

Нет. О нет, нет, нет. Я не буду закрывать глаза на его грубость из-за одной проклятой Мойрами ямочки.

— Благодарю вас за ночлег, – добавила я напряженным тоном, – но утром я собираюсь искать другое пристанище.

— А я благодарю вас за то, что донесли меня до дома, – парировал он с коротким насмешливым кивком. – И предлагаю вам все удобства, которые мое «захолустное поместье» может предложить на эту ночь. Но я должен строжайше попросить вас воздерживаться от использования вашего ремесла, пока вы находитесь на моей земле.

— Разумеется. Мне и в голову не придет обременять вас своими дарами. Вы хотите, чтобы я отдала вам свой прядильный набор, чтобы вы заперли его до утра? Или, может, чтобы я сняла с себя каждый зачарованный предмет одежды и кинула их в ваш камин?