Книга Ведьма пустоши, страница 140 – Джессика Кури

Он сощурился, словно воспоминание оставило во рту горький привкус.

— Отец убил ее, чтобы меня спасти. В тот день я узнал, что сказки о фейри – правда. И что это страшные сказки.

От презрения, прозвучавшего в тоне Конрада, когда он произнес имя Фионы, у меня внутри все перевернулось.

Я для него та же Фиона. Я – нож, приставленный к его горлу, и когда он это поймет…

Я подавила дрожь.

Конрад продолжил:

— Отец впервые взял меня с собой в Эльфхейм и рассказал историю моего предка – того, кто попытался убить Моргейн после того, как фейри убили его жену и еще нескольких женщин.

Теперь я знала правду: их убил Лахлан, но вину за это оставил на своей сестре.

— Ведьмы пустошей? – спросила я. – Ты из их рода?

Он кивнул.

— Да. И в обмен на то, что она пощадила моего предка, королева возложила на него и на весь его род обязанность охранять врата в Эльфхейм. Поколение за поколением Норты расплачиваются кровью за ту безрассудную попытку мести.

Что ж, я получила ответ на один из моих вопросов. Его долг перед Моргейн действительно тянется через поколения. И, судя по всему, выбора у него не было.

— А что случилось с твоим отцом? – прошептала я, страшась ответа.

— Много лет спустя, когда мне было двенадцать, отец ушел на патрулирование и не вернулся. Я нашел его тело на другом краю Блэксвайра. Его заживо сожгли магическим огнем.

Голос Конрада дрогнул.

Я представила его двенадцатилетним – как он натыкается на отцовское тело, как осознает, что теперь остался совсем один с маленькой сестрой на руках в этом огромном доме.

— Вскоре после того в лесу ко мне явилась Моргейн,– продолжил он.– Иногда она посещает мир смертных… говорит, любит вспоминать.

Это привлекло мое внимание. Я вспомнила два случая, когда мне мерещился женский призрак в полях – призрак, о котором говорила Сильви.

Неужели это была королева фейри?

Столько нитей наконец сплетались в узор, который я так отчаянно пыталась разглядеть.

— В ту же ночь, – продолжал Конрад, – она велела мне преклонить колени и сплести узел клятвы в верность ей. Так что, как видишь, моя служба скреплена не только словом, но и магией.

— Понимаю, – выдохнула я, вздрогнув.

Он и правда был моим отражением – когда я приносила свою клятву убийце его отца, то была лишь немногим младше. «Клянусь сердцем, услуга за услугу…»

Мы оба заложили свои жизни, когда были слишком юны, чтобы понять истинную цену этих клятв. Просто дети, которых использовали и заставляли плясать под свою дудку древние жестокие существа. И теперь, хотя Конрад оставался в неведении, мы стояли друг напротив друга – пешки в многовековой войне, которую я едва понимала.

Мне до боли хотелось открыть ему правду, показать, как мы похожи. Но я знала: правда разобьет хрупкое доверие, что возникло между нами, и тогда моим планам конец. Он больше никогда не подпустит меня к Эльфхейму – разве что притащит к Моргейн как пленницу. Или убьет на месте, как его отец убил Фиону. Мне трудно было до конца поверить, что он способен на такое, но я тут же напомнила себе, на что пришлось пойти мне самой. Верность лорду-фейри, пусть и вынужденная, заставила меня совершать то, о чем я прежде и помыслить не смела. Быть может, никто из нас еще не знал, как далеко способен зайти, выполняя условия заключенных сделок.