Книга Ведьма пустоши, страница 121 – Джессика Кури

— И кто твой наниматель?

— Его зовут Мердок. Лахлан Мердок.

— И чем он занимается?

Прежде чем открыть рот, я успела придумать правдивый осторожный ответ:

— Он торговец тканями. Теперь могу я спросить? Например, сколько крепких детей мне тебе родить, о лэрд Рейвенсгейта?

Его щеки снова вспыхнули – при всей суровости он так легко краснел.

— Это не относится к делу, – прорычал он. – Что ты делаешь для этого Лахлана Мердока?

— Добываю вещи. Выполняю поручения.

Произнося эти слова, я чувствовала, как по телу бегут мурашки, и чуть не заерзала. Ответы были готовы. Они приходили на ум легко – ложь, искусно переплетенная с правдой, просачивалась сквозь магию узла над моей головой.

Словно изначально так и было задумано.

Словно моя легенда была создана специально, чтобы пройти эту проверку и удовлетворить Конрада Норта.

— Зачем ты отправилась в Эльфхейм? – спросил он.

— Я пошла за тобой. После пожара мне стало любопытно, куда это ты собрался среди ночи, да еще раненый.

Я поняла, что, если говорить медленно, остается больше времени на раздумья, и получается выдать ровно столько правды, сколько нужно.

— Я вошла, и те волкопауки погнались за мной, а… дальше все как в тумане. Это она залечила твои руки?

Он отмахнулся от моего вопроса, не позволяя себя отвлечь.

— И каковы твои намерения относительно фейри?

— Относительно фейри? – рассмеялась я. – Намерения у меня самые простые: держаться от них подальше, в этом можешь не сомневаться. Хватит с меня бессмертных.

По крайней мере, это чистая правда.

— А почему ты сторожишь дверь королевы фейри, как пес? Насколько глубоко ты у нее под каблуком, о хранитель?

Конрад притянул меня ближе, и его ладонь стиснула мое бедро. Наши лица разделяли считаные дюймы, и он буравил меня глазами. Неужели он считал, что я лгу, несмотря на его узел правды?

— Ты знакома с фейри по имени Мананнан? – спросил он. – Его еще зовут Ирбсен и Мак Лир.

— Никогда не слышала этих имен.

— А Терновый Король?

Я покачала головой.

— Нет.

На лбу его пролегла глубокая складка. Я молча ждала, сжимая в кулаках нелепую юбку, гадая, удовлетворили ли его ответы. Выдержали ли щиты, что выстроил Лахлан.

Потом он расслабился, выдохнул – и я поняла: все кончено.

— И это все? – спросила я ледяным тоном. – Не желаешь ли ты вытянуть из меня еще какие-то сокровенные тайны? Или все же убрать руку с моего бедра?

— Прошу прощения, – сказал он. – Но мне нужно еще кое-что проверить. Можно прикоснуться к твоим волосам?

— К моим…

Тут до меня дошло.

— В моих волосах нет заклинаний.

Он смотрел на меня абсолютно бесстрастно.

— Можно?

— О, сделай милость!

Мне нечего было скрывать. По крайней мере, там. Да и ему было не впервой до меня дотрагиваться – губы он уже целовал.

Да ты же сама поднесла их ему, как спелые ягоды на блюдечке, шепнул предательский голос в глубине сознания. Я отогнала его, раздраженная и смущенная.

Это было только для вида. Мы целовались, чтобы спасти свои жизни. Конрад ясно дал понять, что за этим ничего не стоит.

Его свободная рука скользнула в волосы у меня на затылке, пальцы обхватили голову. Даже зная, что он это сделает, я оказалась не готова к такой интимности прикосновения и застыла, вцепившись в дверной косяк.

— Тихо, девочка, – сказал он словно норовистой кобыле. – Я осторожно.