Книга Дом Зверя, страница 26 – Мишель Вон

— Врушка, – поддразнил он.

— Нет.

Он отодвинулся, и матрас спружинил от отсутствия тяжести. Я посмотрела на него: он уселся, демонстративно закатив глаза. Такой детский жест у высшего божества! Да за того ли я его приняла? Хотя кем еще он мог быть… Я сама выбрала ему облик в своем воображении – а он безупречно его воплотил.

— Да брось, Альма, – произнес он, покосившись на меня с нарочито утомленным видом. – Хватит притворяться. Ты же не всерьез намеревалась лечь здесь и умереть. Мы оба знаем: ты не сдашься так легко после того, что сотворил твой отец.

Он вдруг вскочил – полы белой мантии взлетели словно крылья, – повернулся ко мне и злобно прошептал:

— Он забрал тебя из дома. Убил твою мать. Ты лишилась всего, и такова теперь твоя участь – придется выживать на жалкие подачки кичливой родни, тебя будут держать подальше от посторонних взглядов, вызывая изредка, когда отец возжелает доказать собственную значимость.

Его слова оказались остры, как мечи, которые висели у могил предков в склепе, – безупречно заточенные лезвия истины, всепоглощающая жуткая правда, вонзившаяся меж моих ребер. Отец весьма доходчиво объяснил, какое положение я здесь занимаю, и я всей душой возмущалась, что должна служить человеку, который отнял у меня то единственное, чем я дорожила.

Мой друг глубоко вдохнул и склонил голову, словно извиняясь за вспышку ярости.

— Но ты можешь все это изменить, – уже мягче сказал он. – Просто так вышло, что наши с тобой цели совпадают.

Я с осторожностью села.

— Какие цели?

Янтарные глаза его вспыхнули, но на сей раз я уже не отвела взгляда. Без тени сомнений он заявил:

— Я хочу, чтобы ты стала Мечом Кугары. Чтобы ты свергла Первую Длань Зверя и заняла его место.

Я молча уставилась на него, ожидая возгласа «шутка!», но ничего подобного не последовало.

— Да ты совсем рехнулся, – почти с удивлением констатировала я. – Не моя это цель. Отец сам мечтает стать наместником Зверя.

Уголок его рта приподнялся в угрожающей усмешке.

— И ты вот так просто позволишь ему получить желаемое?

Я застыла.

Он улыбнулся во весь рот.

— Видишь! Мы понимаем друг друга.

— Почему ты выбрал меня? – выпалила я. – Есть и другие… А как же Каим?

— Предпочитаю тебя.

Я чуть не фыркнула ему в лицо.

— Не ври.

— Я не вру.

— Еще как врешь! – запальчиво заявила я. – Никому я не нужна. Я причиняю людям боль. У меня была лучшая в мире мама, и я просто бросила ее умирать. – Губы задрожали, но я сделала глубокий вдох и закончила: – Хуже меня никого нет.

— Глупышка Альма, – улыбнулся он снисходительно. Захотелось силой стереть эту улыбку с его лица. – Мне такая и нужна: худшая из худших.

Я молчала. Он наблюдал за мной всю мою жизнь. Видел самые ужасные проявления моей натуры. И все же оказался рядом – и смотрел на меня как на нечто очень ценное, будто вопреки всему я что-то значила. Или именно поэтому.

— Я не могу. Даже не знаю, как это сделать.

— Это ничего. Я знаю. – Он придвинулся ближе, словно у нас был общий секрет. Словно это одна из наших воображаемых встреч в далеком прошлом, когда мы шептались под покровом темноты. В жутком полумраке его глаза будто сияли. – Хочешь кое-что увидеть?

— Что?

Он горделиво выпрямился и протянул мне руку, предлагая помочь встать на ноги. Я позволила ему вытащить меня из моего гнезда, свитого из пропотевших одеял и отчаяния, и едва не потеряла равновесие: так удивилась силе моего друга, самому факту, что он способен тянуть меня за руку. Может ли что-то воображаемое быть столь твердым на ощупь? Я посмотрела вниз. Рука, сжимавшая мою ладонь, – моя собственная рука – казалась вполне живой, словно ее никогда от тела и не отделяли. Я уставилась на нее, ошарашенная невероятностью происходящего, но это действительно были мои пальцы, на мизинце – кривой ноготь, который я когда-то обкусала до мяса. Я припомнила, как прежде брала себя за руку, представляя, что это делает мой приятель. А теперь он и правда здесь. Рука действительно была моей, но мягкий рывок вперед исходил от него.