Книга Помолвка с препятствиями, страница 110 – Кати Владмар

— Твой отец, Генри, всегда восхищал меня своим стилем. Ни одного лишнего слова, – сказал я и, подойдя к камину, бросил лист на угли.

Бумага занялась по краю, вспыхнула, свернулась черной розой. Сургучный герб медленно расплавился.

— Ричард… – начал Генри сдавленно. – Ты понимаешь, что…

— Я понимаю, что никому не позволю указывать мне, как поступать со своими друзьями, – я отряхнул ладони и повернулся к ним. – Готовьте лошадей. Через неделю я пришлю фургоны. Ваши чемпионы поедут, как короли. Разместитесь в моем поместье: конюшни пустуют, дом велик, а от моих земель до Южного тракта рукой подать. Живите сколько потребуется.

Жанетт прижала ладонь к губам. Генри шагнул ко мне, открыл рот — я предостерегающе поднял палец.

— Но. Есть одно условие, и оно не обсуждается. — Я выдержал паузу, наслаждаясь их одинаково настороженными лицами. — Свадьба. Настоящая, с церковью, кольцами и нарядами. И свидетелем на ней буду я. Должен же хоть кто-то стоять рядом и следить, чтобы вы двое, произнося обеты, не начали спорить о правильной посадке в седле.

Секунду они молчали. Потом Жанетт рассмеялась А Генри сделал еще один шаг вперед и стиснул мою руку так, что хрустнули кости.

Слова были не нужны.

— Ну и отлично, — сказал я, высвобождая ладонь. — А теперь — бренди.

Жанетт

— Не вертитесь, милая, я уколю вас булавкой, и на ком тогда будет грех в день венчания?

Маргарет Данбар с самого утра командовала мной и двумя горничными так же непринужденно, как ее брат управлялся с собственным поместьем. Я сидела перед зеркалом в ее комнатах, а вокруг не стихал шорох щеток и лент.

С сестрой Ричарда мы сошлись неожиданно легко. Я готовилась к худшему: блистательная представительница высшего света имела все основания смотреть свысока на беглянку с остриженными волосами и мозолистыми руками. Вместо этого Маргарет, впервые увидев меня в мужской одежде, оглядела с головы до ног и заявила, что всегда мечтала так же дерзко нарушать приличия, только духу не хватало. С того дня она взяла надо мной шефство. Деликатное, без навязчивости — для женщины ее темперамента это дорогого стоило.

Она даже предложила мне в качестве свадебного наряда одно из своих платьев – серебристое с пышным кружевом и дорогущими пуговицами. Я почти согласилась. В конце концов, какая разница в чем подписывать договор? Но тут неожиданно уперся Генри.

— Нет, – сказал он тогда со своим фирменным выражением каменной кладки на лице. – Благодарим за столь щедрое предложение, леди Маргарет, но у моей жены будет собственное платье.

«У моей жены». Он произнес это за две недели до венчания, как нечто само собой разумеющееся, а у меня внутри что-то оступилось и полетело, как лошадь, не рассчитавшая приземление.

Платье купили в городке неподалеку. Оно было кремово-белым, без шлейфа и жемчужной вышивки. Скромное настолько, что любая столичная модистка разрыдалась бы от жалости. Но почему-то каждый раз, когда я смотрела на этот незамысловатый наряд, горло пережимало удушливым спазмом.

— Ну вот, — Маргарет отступила на шаг, разглядывая меня в зеркале. Горничные закрепили на чуть отросших волосах короткую фату. — И пусть кто-нибудь скажет мне, что для красоты обязательны бриллианты.

И правда, я смотрела в зеркало и не узнавала себя. Куда-то подевалась серая моль из дома Сент-Клэров, как и щуплый мальчишка Джон в надвинутой на глаза кепке. В отражении была привлекательная молодая женщина с прямой спиной и ясными глазами, на щеках которой проступал немного нервный румянец, присущий каждой невесте.