Книга Истинная для врага Дракона, страница 39 – Милана Вейр

Копаясь в собственных чувствах, я осознал и другое: я никогда не собирался исполнить все, чем угрожал ей тогда.

Даже произнося те ядовитые слова, в глубине души знал, что не зайду так далеко.

Убивать собственных детей из-за их крови?

Лишать их матери?

Превращать жену в живой сосуд для наследников?

Ни в коем случае.

Я надеялся, что за три года в обители обида Астерии если не исчезла, то хотя бы притупилась. Что мы сможем начать иначе. Не сначала — прошлое невозможно стереть. Но по-другому.

Пусть между нами всегда останется напряжение. Пусть любви не будет, но я буду относиться к ней с уважением, которого она заслуживает.

Я хотел бы объясниться перед ней. Рассказать, что тогда двигало мной. Как зверь рвал меня изнутри. Как я сам не понимал, где заканчивается боль и начинается жестокость.

Но, видимо, драконья кровь изменила меня слишком сильно: подобные признания я все еще считал слабостью.

Достаточно того, что теперь я буду обращаться с ней достойно.

Я король. Я не обязан оправдываться за свои поступки. Разве что перед собой. Об этом никто не должен знать.

Я расспрашивал Кайрана о жизни жены. Знал, что он регулярно ездит в Обитель Семи Огней к своей подопечной, и тайно надеялся: он сам заговорит об Астерии.

Задавать прямые вопросы было неловко.

Я хотел знать, что она чувствует ко мне.

Ненавидит? Боится?

Все еще помнит того, кого когда-то любила?

Но Кайран ограничивался лишь осторожными сведениями о ее здоровье и жизни в обители. Ничего лишнего. Ничего, за что можно было бы зацепиться.

Не желая себе признаваться, я одновременно ждал встречи с женой и боялся ее.

Неопределенность мучила. Мне нужно было понять, чего ждать от той, с кем мне предстояло идти по жизни. Удивительно, но я не жалел, что женился именно на Астерии.

Вспоминая странное тепло, которое всегда возникало рядом с ней, я понимал: скучаю. Не по ее красоте — тогда ее почти никто не замечал. Не по разговорам — их между нами почти не было. А по ощущению тишины рядом с ней. По тому, что мой зверь, обычно голодный и беспокойный, возле нее почему-то замолкал.

Я искал это тепло в объятиях других женщин, но находил лишь телесное удовлетворение.

Ни к одной из многочисленных любовниц не чувствовал ничего большего. И, возможно, это даже к лучшему.

Я убеждал себя, что так устрою жизнь разумнее: женщины для утех, жена — для дома, рода, будущих детей. Та, к кому я не испытываю опасной страсти, но кого смогу уважать и ценить. В супружестве это не менее важно.

То, что Астерия не была яркой красавицей, я даже считал преимуществом. Больше спокойствия и меньше соблазнов.

Меньше риска, что вокруг нее начнут виться чужие мужчины.

Я видел, какие страсти порой бушуют в семьях правителей. Как супруги заводят любовников — тайно или с молчаливого согласия друг друга. Я не собирался терпеть подобное в своем доме.

Примером идеальной жены для меня всегда была мать.

Она знала, что отец не любит ее. И все равно окружила его заботой и теплом. Для нее существовал только тот, кому она дала обет. В этом было горькое достоинство, которое я научился понимать слишком поздно.

Я хотел того же от своей жены. И Астерия казалась подходящей. Только нашей с ней прошлое могло все испортить…

Я радовался, что Кайран, ставший мне почти другом, будет рядом при встрече с женой. Его спокойствие действовало отрезвляюще. Тангрид не даст мне наделать глупостей, если разговор окажется слишком напряженным.