Книга Истинная для врага Дракона, страница 174 – Милана Вейр

— Вы тоже меня осуждаете? — спросила я тихо.

Лиора ответила первой:

— Нет.

Я удивленно посмотрела на нее.

— На твоем месте я бы тоже не смогла, — сказала она. — И я не считаю это слабостью.

— Даже после всего, что я говорила о долге? О королеве, которая не имеет права выбирать сердцем?

Лиора мягко улыбнулась.

— Иногда защитить любимого человека труднее, чем убить врага. Ты знала, что он может тебя не простить. Что может уничтожить нас всех. Но все равно оставила его жить. Я не вижу в этом слабости, Астерия.

Я отвернулась, чтобы она не увидела, как дрогнуло мое лицо.

— Наши люди вряд ли с тобой согласятся.

— Люди часто судят о том, чего не смогли бы вынести сами, — тихо сказала она.

Кайран долго молчал. Потом произнес:

— Шансы стали хуже. Но они есть.

Я невесело усмехнулась.

— Как всегда, утешаете очень щедро, лорд Тангрид.

— Ложная надежда хуже честной правды, — ответил он.

И все же я поняла: он не ненавидит меня за это.

Наверное, уже тогда внутри нас троих что-то изменилось. Мы больше не были единым острым клинком, направленным в сердце Адриана. Лиора жалела его. Кайран уважал, хотя и не хотел признавать. А я…

Я любила.

И эта любовь постепенно разрушала все, на чем держалась моя решимость.

Война длилась три месяца.

Три месяца тревожных донесений, бессонных ночей, споров, поспешных отступлений и дурных вестей. Адриан лично возглавил войска Земли Огня и начал возвращать провинцию за провинцией.

Сначала повстанцы держались. Они помнили прежнюю жестокость Голденфлейма: сожженные селения, казни, страх, который шел впереди его армии. Люди были готовы умирать, лишь бы не снова склонить голову.

Но на этот раз Адриан действовал иначе.

Перед каждой атакой он давал выбор. Обещал помилование тем, кто сложит оружие. Гарантировал защиту семьям. Не сжигал деревни, не карал всех подряд, не отдавал города на разграбление. Наказывал только тех, кто продолжал сопротивляться.

Поначалу ему не верили.

Потом сдалось первое селение.

Потом второе.

А затем люди, измученные войной, голодом и страхом, начали сами открывать ворота.

Адриан победил нас не только силой.

Он победил милосердием.

Эта мысль была почти невыносима.

Я должна была радоваться, что не убила чудовище. Но вместе с облегчением во мне росло горькое осознание: я ошиблась в самом главном. Не только в Адриане. В Варлене тоже.

Принц Земли Заката быстро сбросил маску учтивого союзника. Как змея, оставившая старую кожу на камнях.

Он уже не пытался казаться благородным. Не изображал заботу. Не говорил о совместном правлении как о союзе равных. Чем хуже становилось положение, тем яснее проявлялась его настоящая натура.

Варлен злился.

На войну.

На Адриана.

На Кайрана.

На меня.

Особенно на меня.

Однажды ночью он ворвался в мои комнаты без стука. От него пахло вином и злостью. Я тогда еще не знала о ребенке, но уже чувствовала странную слабость и не сразу поднялась с кровати.

— Все равно вам нечего терять. Если будете благоразумны, я заберу вас с собой в Землю Заката даже после поражения. Там вы будетепод моей защитой.

— Под вашей защитой? — Я медленно села, чувствуя, как внутри просыпается ледяная злость. — Забавный способ это предложить.

Он подошел ближе.

Внутренняя драконица взвилась так яростно, что у меня перехватило дыхание. Не страх — отвращение. Глухой, звериный протест против чужого самца. Тело помнило Адриана. Кровь признала его. И теперь любое посягательство другого мужчины казалось насилием над самой природой.