Книга Истинная для врага Дракона, страница 103 – Милана Вейр

— Он никогда раньше ни к кому так не относился, — наконец сказал он.

Я продолжала гладить пса, не зная, что ответить.

— Похоже, ты и его заворожила, — криво усмехнулся Адриан.

— Заворожила? — я подняла бровь. — Я не ведьма.

— Иногда я в этом сильно сомневаюсь.

Его взгляд стал пристальнее.

Слишком пристальным.

— Скажи честно, зачем ты пришла?

Я задумчиво перебирала пальцами шерсть Клыка и пыталась придумать ответ, который удовлетворил бы Адриана и позволил бы мне сохранить остатки достоинства.

Но вино оказалось крепче, чем я думала.

Слова сорвались сами:

— Сегодня у нас был неудачный разговор. Я из-за этого не могла уснуть.

Тишина стала почти осязаемой.

Адриан смотрел на меня долго, будто пытался понять, сказала ли я правду. Потом на его губах появилась почти светлая улыбка. У меня от нее болезненно сжалось сердце.

— Значит, ты не так равнодушна ко мне, какой пытаешься казаться.

Я открыла рот, собираясь возразить.

Но слова застряли в горле.

Адриан поднялся и подошел ко мне. Мягко отогнал Клыка, опустился перед креслом на колени и обнял меня за талию.

— Не надо, — слабо сказала я, чувствуя, как уверенность рассыпается. — Я вовсе не за этим пришла.

— Молчи.

Он поднялся чуть выше и поцеловал меня.

На этот раз в его поцелуе не было ни грубости, ни желания наказать. Только нежность — такая неожиданная и невыносимая, что я на миг забыла, почему должна сопротивляться.

Эта нежность оказалась опаснее силы.

Сила вызывала во мне злость.

А нежность лишала защиты.

Я сдавленно выдохнула, и это стало моей очередной капитуляцией. Руки сами поднялись к его шее. Я ответила на поцелуй жадно, почти отчаянно, будто все это время не ждала ничего, кроме него.

Адриан подхватил меня на руки.

Я смутно почувствовала, как мы пересекли гостиную, как распахнулась дверь спальни, как пламя камина осталось позади. Все остальное растворилось в жаре его тела, в запахе вина, кожи и дыма, в его губах, которые снова и снова возвращались к моим.

Он уложил меня на постель осторожно, как нечто драгоценное.

И от этого стало еще страшнее.

— Моя милая девочка, — услышала я его низкий голос у самого уха. — Ты даже не представляешь, что я чувствую, когда прикасаюсь к тебе.

Слова прошли сквозь меня теплой дрожью.

Но где-то на краю сознания еще оставалась трезвая мысль: он пил. Возможно, этому нельзя верить. Возможно, утром он снова станет прежним — властным, резким, уверенным, что имеет право брать все, чего хочет.

Я не должна забывать о цели. О мести. О том, кто он.

Но как трудно было думать об этом, когда он касался меня так бережно. Когда его губы скользили по коже не как клеймо, а как просьба. Когда в каждом движении чувствовалось не только желание, но и странная, почти болезненная потребность быть ближе.

Драконья кровь внутри пела.

Не яростно, как прежде.

Тише.

Глубже.

Будто наконец получила то, чего ждала.

Я пыталась ухватиться за ненависть, но она ускользала. На ее месте поднималось другое чувство — опасное, теплое, слишком похожее на надежду.

Почему мне кажется таким правильным, что именно этот человек рядом?

Почему тело знает его лучше, чем разум готов признать?

Почему в его объятиях я чувствую не только плен, но и возвращение домой?

Я сама притянула его ближе, обвила руками, позволила себе не сдерживать дыхание и не прятать отклик.