Книга Белый журавль обнимает меч рассвета. Том 1, страница 134 – К. Рэдлиф

— Да гастрит не так…

— Не умничай. Вот не надо мне тут. Бери и ешь, – и Цао Цзюань с силой впихнул сверток в чужие руки, быстро отступив на два шага. Видимо, очень боялся, что ему вернут эти несчастные тыквенные пирожки. Цзэ Сюлань на это усмехнулся и отложил угощение на низкий столик.

Белые журавлики с позволения заклинателя уже давно разлетелись, и веранда вновь погрузилась в ночную темень.

— Линь Ян, кстати, вчера вечером вновь покинул орден.

Цзэ Сюлань взглянул на собеседника, ожидая, что он скажет дальше. Но тот молчал. Неужели он хотел ему сказать только это?

Не получив никакой реакции, глава Цао продолжил говорить:

— Он сказал, что на Новый год, скорее всего, заглянет. Говорит, что Новый год – это тот праздник, который лучше встречать с семьей.

Цзэ Сюлань опять промолчал.

— И что? Ты даже не спросишь, куда он направился? Тебе неинтересно?

— А почему мне должно быть интересно?

На какое-то время Цао Цзюань завис, приоткрыв рот. Поначалу он даже не нашел слов, чтобы ответить. Чуть позже все же промямлил:

— Ну, мне показалось, что вы с ним сдружились за время путешествия.

— Если это друзья, то боюсь представить, кто для тебя враги, – тихо рассмеялся Цзэ Сюлань. Его длинные черные рукава трепетали от холодных порывов ветра, а волосы цвета сажи сливались с хмурым небом. Цао Цзюань смотрел на него с трепетом и благоговением. Интересно, чувствовали ли другие люди, глядя на него, главу великого заклинательского ордена, хоть долю того восхищения, что испытывал он, глядя сейчас на хозяина Туманного склона?

— Через пару недель уже праздник Огня, ты помнишь? – решил перевести разговор в другое русло Цао Цзюань. Он отошел от перил веранды и прошелся до стола. Его взгляд тут же зацепился за несколько исписанных кривым почерком листов. Свеча, освещавшая рабочее место, уже давно потухла от сильного ветра, и прочесть что-либо на исписанных листах было невозможно.

— Ну ты и пишешь… – все же разобрал немного Цао Цзюань. – Еще и упрощенными иероглифами. Не боишься, что раскусят?

— Раскусят что? Что мастер Цзэ не только бездарный заклинатель, но и безграмотный писака? Да это и так каждая ворона на любом кусту ордена кричит. Чего мне бояться?

Цао Цзюаню нечего было ответить. Кажется, этот заклинатель прав. Мужчина даже завидовал его легкости и проницательности. Сам-то он до сих пор трясся, боясь, что где-нибудь проколется и его посчитают духом, занявшим чужое тело. А эти заклинатели весьма искусны в изгнании всяких существ. Проще уж сразу горло себе перерезать, чем терпеть все их пытки.

— Ты ведь уже бывал на празднике Огня? – спросил Цзэ Сюлань. Он все так же стоял и смотрел в даль Ледяного озера. Его темные воды сливались с небом, и казалось, что все поместье Туманного склона стоит не посреди озера, а зависло в густой звенящей пустоте, и ничего нет рядом на тысячи тысячей ли.

— Разумеется. Он проходит каждый год. По правде сказать, я к тебе по этому поводу и зашел.

Цзэ Сюлань скривил недовольное лицо, но не повернулся, и потому его гримаса осталась незамеченной.

[Ну ты совсем его не любишь.]

«А разве должен? Что вообще за претензии такие?»

[Да при чем тут претензии? Просто ты так даже при виде Лянь Цзэня глаза не закатываешь.]

«Знаешь, что такое интуиция?»

Систему чуть ли от злости не закоротило: