Книга Белый журавль обнимает меч рассвета. Том 2, страница 218 – К. Рэдлиф

Было сложно не отвлекаться и из-за нестихающих криков наставников и молодых адептов кланов. Пусть система была налажена, все равно заклинатели оставались людьми. Да, они сильнее, выносливее, но сражение шло уже несколько дней. Кто-то убегал, не желая отдавать свою жизнь. Многие падали замертво, не сумев среагировать, кто-то умудрялся передать свое место другому и отскочить в сторону. Слетевшиеся лекари не успевали заниматься истощенными и ранеными, и со всех сторон слышались отчаянные вопли боли и плача.

Линь Ян парил на самом верху, вместе с другими мастерами, точечно поражая, как и сказал Цзэ Сюлань, всех, кто пытался вырваться из общей волны. Он видел, как Цзэ Сюлань начал свою титаническую работу, и почувствовал короткую вспышку надежды. Ему нужно время и безопасное место, и Линь Ян был готов обеспечить ему и то и другое.

Минуты растягивались в часы. Солнце начало клониться к горизонту, окрашивая кровавым светом поле боя, а Цзэ Сюлань продолжал плести. Его лицо стало серым от нечеловеческого напряжения. На его висках выступили капли пота, мгновенно застывающие на холодном ветру. Каждое движение теперь давалось с огромным трудом. Каждая нить вытягивалась с гигантским усилием.

[Я не знаю, где предел, но тебе просто необходимо остановиться! Ты выглядишь ужасно.]

«Если я остановлюсь, то эти твари просто прорвут все, что я строил, и придется начинать сначала».

[Это чистое самоубийство, ты понимаешь?!]

Цзэ Сюлань какое-то время не реагировал, прежде чем заявить:

«В последнее время я слишком много думал, зачем я вообще был призван в этот мир. Почему именно я? Это было точно не для улучшения сюжета и не для спокойной мирной жизни. Если бы эта книга хотела, чтобы я остался, она бы не уничтожила все, что я начал строить. А значит, моя задача – дать фору заклинателям спасти этот мир».

[С каких пор твои взгляды так кардинально переменились? Разве тебе совсем не страшно отправляться в небытие?]

«Не страшно. Теперь я знаю, что даже после смерти что-то есть. Наше существование – не просто набор электрических импульсов, передающихся от синапса к синапсу. А значит, после меня просто ждет новая жизнь».

[Никаких новых жизней!!! Ставь точку и заканчивай.]

Яо Вэньмин, стоявший на страже, бросал на учителя украдкой тревожные взгляды. Он видел, как теряет цвет его кожа, как западают глаза, как начинают дрожать от неимоверного усилия когда-то уверенные пальцы. Но он не смел нарушить приказ. Он только громче кричал предупреждения, отгоняя тупым ученическим мечом редких прорывающихся Ликов.

— Слева! Высоко! – Его голос срывался от усталости и паники.

Линь Ян тоже слышал эти предупреждения и каждый раз старался бросить взгляд на фигуру в развевающихся черных одеждах, чтобы убедиться, что плетущему барьер мастеру ничего не угрожает. В этот раз взгляд тоже упал на Цзэ Сюланя – и сердце его провалилось в ледяную бездну. Тот все еще стоял на мече, но это была уже лишь бледная тень. Его руки двигались медленно, почти механически, а сам он был белее снега и прозрачнее утреннего тумана.

— Цзэ Сюлань, хватит! Остановись сейчас же! – закричал Линь Ян, с безумной яростью пробиваясь к нему сквозь строй тварей.

Но его слова тонули в гуле битвы, а Цзэ Сюлань совершил последнее движение. Его руки свелись в завершающем жесте, и раздался негромкий звук, похожий на звон хрустального колокола. Барьер окончательно сомкнулся, и на его месте остался не просто шов, а мерцающая сложным внутренним узором золотистая ткань. Она не была долговечной и требовала переработки и подкрепления, но у Цзэ Сюланя иссяк последний источник сил. Его меридианы были не просто пусты, они оказались полностью иссушены, местами потрескавшись и слипшись.